Присмотревшись повнимательней к движению огней фар в районе дома Якова Михайловича и Сергея, Эдуард понял, что это не менее четырех машин, и две из них с мигалками. Значит, наши, но как они там появились? Место знали жена Сереги, Князь, агентство «Калибр», а из органов только Бутов, но так быстро вряд ли он. «Значит, не Бутов», — подумал Эдуард и нажал сильнее на педаль подачи топлива, добавив скорость. Скоро при спуске он увидел еще одну милицейскую машину, стоящую у «Мерседеса». Дальше дорогу ему преградили еще два автомобиля. Парни в камуфляже, проверив его удостоверение, сказали, что старшим в деревне от МВД полковник Сайга. Эдуард, конечно, не обрадовался, все шло не в их пользу, но бросить Цветкова и Сергея он не мог, даже если они были уже мертвы. Он не соглашался с их гибелью, однако после того, что произошло и пришлось испытать, Эдуард еще не мог разложить по полочкам в своем мозгу, что надо было делать тогда: везти Гришу с Казаковым в больницу или бежать и проверить живой ли генерал и Сергей, и оказать им первую помощь. Но ведь по нему стреляли именно из дачи Сергея. Ничего не мог правильно оценить Марков, и то, что сейчас полковник Сайга арестует его, без всякого сомнения, это очевидно, но и уйти, не зная, что сейчас с Цветковым и Лосем, Марков не мог. Он увеличил скорость и через пять минут остановился у «скорой помощи», стоящей именно там, где стоял совсем недавно вот этот «Ландкрузер», на котором он приехал сейчас из больницы. На носилках, уже загруженных в кузов «скорой», неподвижно, без признаков жизни, лежал Сергей Лось.
— Он жив? — спросил Марков у врача.
Врач глянул под светом фар на лицо, одежду и руки Эдуарда (лицо Маркова было испачкано кровью, куртка тоже в темных пятнах), ухмыльнулся и сказал:
— А вы-то сами живы, гражданин?
— Я еще раз спрашиваю, жив ли Сергей?
— Не кричите, не глухие, пока жив, пульс в норме, сильная контузия. Все, не мешайте.
И доктор пошел в сторону домика Сергея, откуда по снегу несли на носилках, по всей видимости, генерала. При входе этой группы в свет фар Эдуард узнал лицо, живое лицо генерала. Он метнулся к нему и увидел радость и надежду в этих уставших глазах, на закопченном лице Цветкова. Они были счастливы видеть друг друга.
— Как ребята? — спросил генерал.
— Ранены, но все живы.
— А дед-то, как дед?
— Все в порядке Владимир Иванович.
— А эти налетчики как, где они?
— Они ушли в иные измерения, — улыбаясь, сказал Марков.
Цветков был доволен, он был очень доволен, что все наши живы. Кто-то тронул за плечо Эдуарда, и, оглянувшись, Марков не узнал в этом человеке из-за надвинутой на лоб шапки самого полковника Сайгу.
— Отойдемте, капитан, — сказал полковник. — Почему Вы продолжаете заниматься расследованием и втягивать туда лиц, не имеющих на это ни опыта, ни права. А, капитан?
Марков зло посмотрел в непроницаемые глаза полковника и, поняв, кто перед ним, произнес:
— Да эти гражданские лица, как вы сумели выразиться, многим профессионалам фору дадут, а главное — они не берут взяток, не трусят при встрече с трудностями и умеют ценить дружбу. А воевать — и сами видите!
У Маркова непроизвольно потекли из глаз слезы, которые на своем окровавленном лице он даже не почувствовал. Эта встреча произвела на него негативный и очень обидный всплеск отрицательной эмоции.
— Да ладно ты, не нервничай, Эдуард, я еле-еле угнался за тобой, — сказал вдруг Сайга. И сегодня я на твоей стороне, но ты принимай все, как должное, и я обещаю тебе честную игру, то есть связь через Бутова. А иначе? Что тут было, превратится в дело, которое осядет на твои плечи и захватит всех, кто навалял столько трупов. Кстати, как там Ворсенко?
— Им нужна срочная операция, — сказал Марков. — Он ранен в ногу, а дед, которому мы обязаны жизнью, в плечо, они сейчас в больнице в деревне Юсуповка.
— Не волнуйся. Вертушку перебросим одну за ними. Игорь скорректирует и проконтролирует. Сергей, водитель генерала оклемается, думаю, быстро, а вот наш боевой генерал, как и планировалось, ляжет в госпиталь.
А так, Эдик, ты молодец! Всё, разговора не было. Береги теперь Шмелева, его в разработку, похоже, взял Князь, короче, все по Князю через Бутова.
Такого поворота Марков не ожидал. И если до этой минуты он все делал хоть и осознанно, но в любой момент в готовности пойти на самоуничтожение, то после слов Сайги он почувствовал не только крылья, но и полет справедливости, за наказание тех, за которыми они сами начали охоту без права делать это по закону.
