Кто-то специально назначил полковника Сайгу на такую крупную игру, но все равно на душе у Эдуарда было скверно. Он как-то еще не мог поверить в искренность полковника. Поздно они приехали, очень поздно. Это хорошо, что пуля вошла Якову Михайловичу выше сердца и не задела основных артерий. Это хорошо, что Сергей оклемается от контузии, это хорошо, что выпущенная пуля из автомата Цыгана вошла в ногу, а не в спину Григорию, это хорошо, что в пистолете Гриши патрон был в патроннике, и он поджидал своего спасительного часа на сидении в «Мерседесе». Но есть еще один герой сегодняшней драмы, это пес Тяпа.
— А вот и он, — Тяпа подбежал к Маркову и стал лизать его в лицо, все время, пытаясь подпрыгнуть еще выше. — Боже мой, что надо этому псу, что надо этому существу. Ведь он тоже испытал вместе с ними и взрывы, и крики, и стрельбу, и пожар. Он увидел знакомого человека из тех, кто вместе с ним пережил этот кошмар бушующей в ночи смерти, прошедшей, по этому, тихому всегда, дачному поселку.
Слезы! Надо же, слезы радости выкатились из глаз Тяпы, которые так отчетливо блестели под светом машинных фар.
Князь после того, как добыл информацию о месте расположения дачи и получил перехват разговора генеральского водителя с его женой, сразу дал команду на уничтожение объекта, т. е. генерала, своему киллеру — «Кириллу». Позже часа на полтора команду получил и Сергей Юрьевич — генеральный директор фирмы «Калибр» — на выезд для зачистки камуфляжей, такая у них была тайная договоренность по уничтожению генерала и его водителя, укрывшихся на старой дачке водилы или рядом там в каком-то еще доме.
— Значит так, убрать все следы и быть там затемно, до пяти часов утра. Раньше трех не выезжать, я дам команду — так инструктировал Чепка Князь. В целях конспирации, но он-то знал, что к приезду Калибровской компании трупы клиентов будут уже холодными. Им останется только все подобрать под метелочку и до семи доложить результаты.
Как планировалась, связь с Кириллом в 22–24 часа не состоялась. Кирилл молчал. А когда Князь все-таки не выдержал и дал команду на ранний выезд команде Чепка, то получил неожиданный ответ:
— Мы на подходе к деревне, — отвечал Бороздецкий.
Князь от того, что пропал Десятка, просто был в бешенстве. Он не хотел спать, курил, пил коньяк. Проклинал Давида и его команду. Два раза он спускался в подвал к Давиду.
Когда он только-только узнал, что «Калибр» приступил ко второму варианту, то снова спустился в подвал к своему пленнику.
Давид поднялся на деревянной широкой скамейке и, сев на нее, опустил от яркого света, голову.
— Как ты тут, дорогой, отдыхаешь? — спросил, улыбаясь, Князь. — Я вот тут тебе твоего любимого коньячка припас в клювике, своему самому надежному другу и помощнику, который вместо того, чтобы все держать на контроле, а может быть, и самому выехать на ликвидацию этого, уже мне ненавистного «Сапога»-генерала Цветкова, сидел с одиннадцати часов со своей новой проституткой в ресторане и всю ночь кувыркался с ней у себя на хате. А знаешь ты, раздолбай, что Муса был жив еще час до приезда «скорой» и умер от потери крови. Ты что, не мог сам, или кого-то послать на разведку, что там случилось, почему нет связи? Кто был на втором варианте? Кто должен страховать, где твои хваленые новые два радиста с краденной у фээсбэшников радийной и прослушивающей аппаратурой?
На, пей, Давид. Пей, ты это заслужил, ты ведь немало сделал в становлении нашей системы и памяти своих бойцов.
Давид взял двумя руками стакан с коньяком и за два глотка выпил содержимое.
— Алексей Александрович, дай последнюю надежду. Исправлюсь, — затараторил Давид.
— Нет, Давид, извини, ты уже устарел, от таких, как ты, надо избавляться. Мы не можем жить, убивая людей. Мы должны научиться жить, делать деньги мирным путем, пусть другие бьются, а мы должны быть в полном законе. И те, кто эти законы пишут, тоже должны быть наши люди, и к этому надо идти очень организованно и ответственно. Нет теперь такого: я сказал, а там делают. Теперь так: я сказал, а там контролируют, проверяют и выполняют. Ты видел по телеку, как сами министры летают на аварии, катастрофы, землетрясения? Лично из Чечни не вылезают. Да, это плохо. Но надо, надо сейчас так. А ты, сучонок, в ресторане сидишь, тянешь всю ночь телку и утром не знаешь, что четверо трупов, двое пропали бесследно. Объекты ликвидации растворились, наблюдения никакого. Работа по основной твоей деятельности на нуле. Что ты теперь можешь сказать? — закончил Князь.
— Я клянусь мамой, Аллахом, богом, чем угодно, все исправлю, — почти кричал Давид. Только не убивай.
— Давид! Будь мужчиной, ты очень много знаешь, ты даже невзначай видел одного из моих самых скрытых агентов, по твоим следам к Вагану лезут сиктоты. Мне жаль твоего отца, но будет лучше, если вся твоя голова, забитая множеством тайн, никогда не откроет их никому, — уже зло сказал Князь.
