Давид страшно был напуган. Он понимал, что все, больше подняться на тот уровень жизни, на котором он был вчера до 11 часов, уже не сможет. Хотя бы просто выжить. Он уедет в Армению, в маленькую деревеньку к своим старикам родителям, он вспашет им всю землю, прополет и подвяжет все виноградные лозы. Он будет по осени толочь виноград в большом деревянном чане и ловить форель с местными пацанами, а потом мама будет кормить его с отцом очень вкусным хашем. Только бы уговорить Князя, — мечтал Давид.
— Ты, Давид, поступил примерно так, как твой отец. Он тоже погиб из-за женщины, но там я вины не имею, и мне кажется, он будет рад видеть тебя на небе, — закончил Голицын и повернулся к выходу.
Когда Князь стал подниматься по ступенькам к двери, навстречу ему вошли в подвал двое молодых парней, у одного из них на тарелочке лежал шприц (такими Укол усыплял клиентов).
— Нет! — закричал испуганный Давид. Но было поздно. Первый молодой человек, знавший, конечно, силу и умения Давида, одним коротким ударом не дал сказать ему больше ничего.
Давид завалился на свой топчан. Второй молодой человек воткнул ему в вену иглу и ввел какую-то жидкость, после которой еще ни один человек не возвращался в мир живых.
Давид ушел так же, как уходили от уколов хозяева дорогих иномарок и квартир, но тогда он руководил процессами смерти, а теперь свои же ввели ему в вену смертельный приговор.
Но это были еще цветочки, Князь был в шоке, когда после пяти часов утра на ТВ-6 он увидел в новостях такую картину, что «Сапоги» в его понимании превратились сразу в какой-то «каток» при закатке асфальта. Так, да и только! Если еще час назад он ждал с минуты на минуту доклада начальника службы безопасности, то, увидел его, лежащего на носилках под светом фар, а потом еще в черных пакетах девять трупов. Слегка опухшее от спиртного и недосыпания лицо Князя вытянулось так, что его, наверно бы, и любимый мастифф Джем в тот момент не узнал бы. Правда, дикторша сказала так: «Оперативными действиями сотрудников МВД была остановлена кровавая разборка местных авторитетов двух подмосковных группировок, в результате которой с обеих сторон, уже к тому времени, погибло 11 человек и четверо получили ранения разной тяжести, которым была оказана первая медицинская помощь. По факту возбуждено уголовное дело. Фамилии задержанных и убитых в целях следственных действий пока не оглашаются. Подробности смотрите в следующих выпусках».
Князь стоял и только качал головой. Он понял, что и Кирилл должен быть в этой компании трупов.
— Это немыслимо, два человека, какие-то вояки, без специального оружия, без специального снаряжения столько человек вместе с руководителем операции замочили? Это провал. Князь схватился за голову и заорал, как резаный, на весь дом: — Найти и доставить «Челентано», — орал он, — хоть самолетом, хоть вертолетом.
Ничего на его выпады не сказали быстро вышедшие на крик те же двое молодых телохранителей. Но вскоре в кабинет к Князю поднялся спортивного вида человек, а это был начальник охраны, и он же исполнял роль управляющего в доме, так как все в доме, кроме приготовления пищи и стирки, делали сами же охранники. Женщина, которая занималась приготовлением пищи, стиркой, была родная сестра покойной матери Голицына. Несмотря на свой преклонный возраст, делала она свои дела очень быстро. Жила она в соседней Апрелевке, доставляли ее на «Сузуки Гранд Витара» к 7 утра, а в 17.00 ее в доме уже никогда не было. Звали ее просто тетя Зина.
Тетя Зина больше молчала, а это было по душе Князю. А тетю свою он любил и не обижал.
— Вадим! — обращаясь к «Челентано», сказал Князь, — с сего момента ты передашь свои дела старшему охраннику Артуру. Сам теперь со мной. Отныне ты назначаешься начальником службы безопасности. А теперь садись и слушай все, что я тебе буду говорить. Это приказ, это закон! Давида закопайте у озера, да поглубже, чтобы собаки не нашли.
— Заварим в гудрон, — сказал Вадим.
— Ладно, проехали.
— Я думаю, что надо усилить охрану и проверить все оборудование в доме. Второе — вооружить по «повышенной», каждого. Сегодня быть в готовности к вечеру на выезд, куда — скажу после. Две машины хорошей проходимости и к ним человек пять, кроме тебя, ну и калаши, гранаты, все для уничтожения этой «падлы», этих гренадеров, где они, я пока не знаю, но знаю, что узнаю. Все, иди, работай и дорабатывай. Оклад повышаю в пять раз. Иди, не стопори, — сказал в пять раз, значит в пять раз, — стукнул слегка по столу кулаком Князь.
