— Собирай Егора — и в «Бурденко», его ждут. Фомич все устроил, но с машиной пока у них не скоро, а только часа через два. Выезжайте, не ждите. Как только доставите, перезвони мне, пожалуйста. Татьяна подслушала нечаянно наш разговор, и она в трансе, рвется к Егору. Короче, осторожно, аккуратно, но быстро. Удачи! Привет Егору.
Действительно, в «Бурденко» всех пропустили беспрепятственно к приемному отделению.
Егора положили на кушетку. Дежурная задавала вопросы. Артем отвечал. Ф.И.О., год рождения, место проживания, как и что случилось. Егор молчал, за него по памяти все отвечал Артем. Он не смог назвать только воинскую часть.
— Где получили ранения? — спросила дежурная.
Тут уже отвечал Егор:
— Вчера стоял на остановке, чуть проехав остановку, остановился «джип», и из него выскочили двое, начали стрелять, ну, и меня зацепили, а того, что из леса сзади меня выходил, в машину забрали и увезли. Я сразу от шока отрубился, а потом машина остановилась, «Волга» старая, и мужик за 100 баксов меня до дома и довез, на Алтуфьевку. Я тут у дяди остановился, а сам я сейчас в отпуске после плена в Чечне. Документы у дяди Артема.
Не успел ничего сказать Артем, как в приемную влетели с тележкой два здоровых в белых халатах парня и за ними следом дежурный хирург. Ничего не говоря, он разбинтовал Егора и, оглядев его раны, приказал раздеть Егора догола и уложить аккуратно на каталку. Что они быстро и сделали.
— В реанимацию, — скомандовал хирург.
Артем остался сидеть со всеми вещами и документами Егора. Через полчаса пришли двое парней и девушка, которая составила опись всего, что было, вплоть до носков. Разложила по пакетам и дала бумагу в двух экземплярах, где Артем расписался, и дежурная, что их принимала, тоже поставила свою подпись. Артему она сказала, что можно уезжать. Шел девятый час вечера. Артем вышел к машине и переговорил с ребятами, которые дремали при работающем двигателе и печке.
— Значит так, мужики, везу вас до ближнего метро. Автоматы аккуратно в багажнике под коврик и прикрыть, «бронники» сверху. Я вас выбрасываю и назад сюда до окончания операции. Генерал ждет результата. Машину и все остальное подгоню завтра к части, к 10 часам, — сказал Артем.
— Артем Викторович! — заговорил старший группы, — Я считаю, что неправильно, мало ли что надо будет еще решать, а вдруг какие-нибудь лекарства срочно понадобятся из других мест привезти, да и у вас с гаишниками могут быть через машину проблемы. А посему Горбань, как и был, остается за рулем, мы разоружаемся полностью, и вы нас к метро. Саша Горбань сразу с вами едет сюда в госпиталь, пока не закончится операция. Потом везет вас домой и едет в часть, сдает амуницию, боеприпасы и оружие дежурному по спецвыездам и потом спит в комнате отдыха дежурной смены. У вас телефон дежурного есть, если что, звонок на него, и Саша летит на выезд. Мы сегодня спим дома, а Санька завтра с утра выходной. Я приезжаю на доклад к командиру. А что дальше — решайте с «Батей», — закончил свой план командир группы.
— Хорошо, тогда поехали, чтобы здесь не светиться с оружием. Притормози у КПП, я отмечусь, а то назад не запустят.
Через 30 минут Артем был снова в приемной и сразу поинтересовался про Егора.
— Идет операция, — сказала дежурный врач. — У вашего парня, похоже, признаки начавшейся гангрены. Что так запустили? Теперь все сложно будет и не скоро.
— Да вы что говорите, доктор? — возражал Артем, — сутки всего прошли.
— Нет, я не хирург, но просто поняла по реакции хирурга, когда он посмотрел на градусник и махнул резко головой, так что все не так просто, как вам кажется.
— Я буду ждать, — сказал Артем.
— Это ваше право, только в хирургическое уже нельзя. Располагайтесь вон там, в кресле и отдыхайте, — сказала врач.
Цветков не звонил, он умел не напрягать в трудных ситуациях, и он знал, что Артем сделает все возможное и невозможное. Он как присел, так быстро и уснул в кресле, а Татьяна, тоже укрывшись пледом, задремала в ожидании звонка дяди Артема на диване.
На столике возле Цветкова задребезжал телефон. Звонил Марков.
