После убытия Зоба с Чадовым, Тульским и Грачевым Марков съел бутерброд и, выпив чашку кофе, обсудив, уединившись в кабинете с генералом, как забрать Князевский дипломат, выехал в Новоглаголево. Выезд был рискованным. Во-первых, у Эдуарда кровоточила раненная рука, и боль он ощущал постоянно, во-вторых, у сгоревшего дома должна быть выставлена какая-никакая охрана, так как ко всем событиям дня в том районе шел не только бой, но и были убитые и раненые. В-третьих, дом сгорел не полностью, и в подвале было много ценных вещей, а еще рядом был и коттеджный поселок, где полно разнорабочего люда, так называемых гастарбайтеров, деревня рядом. Теперь стоит хоть немного промедлить, и этот дипломат, который Марков чудом успел по инерции прихватить у рядом лежащего Князя, уплывет в вечность. И неизвестно пока никому, что там за ценности. Могут быть деньги с бумагами, это может быть оружие и взрывчатка, это может быть компьютер с жестким диском, где собрана немалая информация. А у Маркова сейчас было два главных вопроса в голове, что с Егором и кто «Крот» в структуре, кто же все-таки, хотя и опаздывал на шаг-два от них, но все-таки мешал и очень сильно мешал им. Особенно Игорю Бутову. Значит он где-то рядом возле Игоря или возле Сайги. Марков ехал снова в сторону Чириково и вспоминал все, что произошло за эти последние февральские дни, и самые тяжелые дни после гибели майора Гарина. Он понимал и чувствовал, что дипломат надо забрать сегодня. Плохо, что он едет один, без всякого прикрытия. Его могут ждать. Если про дипломат узнает Сайга, то обязательно посадит засаду, и тогда свои же могут, не спрашивая, кто и зачем, после извлечения дипломата замочить, не посветив ночью в лицо. Нет, Игорь не в таком сейчас состоянии, чтобы продолжать подключать свой очень логический и статистический ум. Скорей всего, он сейчас в палате. Значит, есть как раз пауза. И Марков ехал, выжимая из 200-го «мерса» 130 км/час, несмотря на то, что дорога такой скорости на некоторых участках никак не способствовала быстрой езде. Объехав правее коттеджный поселок и выехав из сосново-березовой рощи, Марков не увидел ни одного огонька в стороне, где ранее все светилось и горело в круглых фонарях и кобрах. И от этой темени стало немного прохладно в голове и чуть-чуть страшновато. Казалось, все основное они сделали, убийц нашли, отомстили, раскрыли и накрыли банду. Но чувство вины или досады все-таки присутствовало в душе опытного оперативника.
Марков сообщил Цветкову, что подъезжает к объекту.
Надо было либо проехать вперед и убедиться, что нет засады, или, не теряя времени, решительно действовать, но и извлечь дипломат оттуда, куда его спрятал Цветков. Эдуард развернул машину у шлагбаума, перед этим вырубив фары и взяв фонарик в левую руку, а пистолет в правую, толкнул входную дверь вовнутрь дежурки. Дверь скрипнула и, оказавшись незапертой, сразу открылась. И вдруг за дверью, где находилась комната без окон и называемая комнатой отдыха, Марков уловил и увидел тусклый свет и услышал чей-то голос…
— Все, засада, — мелькнуло у него в голове и он, выключив фонарь, шагнул резко вправо к кушетке, где недавно лежал Игорь Бутов. Но назад хода нет. Эдик навел фонарик на дверь и скомандовал.
— Выходи по одному, вы окружены. Милиция.
За дверью молчали.
— Я сказал: выходи по одному, бросай оружие на пол. Вперед! — властно крикнул Марков и в этот момент метнулся вперед прямо к двери комнаты отдыха, встав справа от входа.
Распахнулась дверь, и из нее вышел человек среднего роста и бросил что-то, наподобие железного прута, перед собой. Марков осветил его фонарем — это был совершенно не боевого вида мужчина в черной куртке и военной армейской шапке.
