— Ты почему отказался от госпитализации? Ты шутишь с сердцем. Я помогу устроиться в наш госпиталь Вишневского.
— Да на кой мне ваш госпиталь, если я должен лежать в нашем госпитале, и я завтра поеду в поликлинику, и меня отправят, — возражал Шмелев, не веря, что он действительно сильно болен.
— Это уже другой разговор, главное, что ты понял, что надо лечиться.
— Спасибо, Витя. Уговорил, — улыбаясь после уколов и прохода тошноты, сказал Артем.
Когда Артему приспичило в туалет, то, вставая с кровати, он снова почувствовал головокружение и окончательно решил ехать лечиться, отложив все до утра.
Утром, позвонив Сергею Красцову и объяснив ситуацию, стал ждать звонка.
Сергей отзвонился через 10 минут и сказал, что все нормально, его ждут в госпитале, а подробности все обговорить с Олегом, его замом. Не успел положить трубку, как позвонил Олег.
— Артем, все согласовано, тебя ждут, дай номер машины, если есть, кому тебя везти, а если нет, то я пришлю машину, — говорил Олег.
Артем дал номер машины Кошевого, племянника Людмилы, и стал собирать вещи на выезд в госпиталь.
К обеду его уже голого положили на тележку, накрыли простыней и укатили в реанимационное отделение. После реанимации Артема разместили в хорошей палате кардиологического отделения. Вообще-то свой госпиталь Артем с трудом узнавал. Это КПП, ворота, забор, фонари, шары белые на столбах, мраморные ступеньки, блестящее фойе приемного отделения. В госпитале цветы, фонтаны, хорошая мебель, в каждом отделении своя столовая. Да, видно было, что проделана большая работа. Как узнал позже Артем, свою лепту в этот ремонт внес со своей Ассоциацией «Защита-Р» его друг Серега Красцов.
В палате Шмелев познакомился с замечательным человеком. Полковник Валерий Ястребов прослужил в спецназе пятнадцать лет. Он приехал из Владикавказа, где служил в должности заместителя начальника Высшего военного института ВВ МВД России. Всего две недели хватило им сдружиться и попробовать разобраться в тех ситуациях, в которых каждый из них оказался. Валерий помогал Артему собраться, сосредоточиться на лечении. Он вникал в его проблемы расследования, давал, как потом оказалось, очень дельные советы. Убийц Ястребов готов был разорвать своими собственными руками. Говорил он об этом очень искренне. Второй сосед по палате тоже оказался полковником, и звали его также Валерием, работал он в ГИБДД московской области. Спокойный, уравновешенный, он старался вселить Артему надежду на жизнь. Конечно, ему было еще только сорок семь лет, и лежал он в кардиологическом отделении с целью профилактики, но он душевно переживал за горькую судьбу своего соседа.
Артем считал, что ему очень тогда повезло с соседями по палате. А с Ястребовым у них завязалась дружба, несмотря на то, что разделяли их болыные километры.
За месяц лечения Артем набрал 4 кг веса, а поступил он настолько худой, что за всеми переживаниями, курением, недоеданиями и постоянными нервами при госпитализации он весил всего 63 килограмма, вместо 75.
Через месяц Артема перевели в реабилитационный центр под Домодедово, где когда-то побывали Серега Лось и Володя Цветков. Артем, несмотря на запрет врача, захватил с собой после новогодней побывки дома лыжи и постепенно накручивал с 12 до 13 часов, ежедневно, километры, начиная с одного и дойдя до пятнадцати. Двадцать дней тренировок не прошли зря. А в феврале он снова появился, к удивлению многих, в зале на татами и начал тренировки. Артем понимал, что если сейчас он не поднимет свой тонус жизни, то не сможет довести дело до конца, так внушал ему первые две недели, очень упорно, Ястребов.
Артем всегда помнил то, что он ответил на вопрос корреспондента у подъезда:
— Кого вы считаете убийцами ваших детей и внучки? Верней, что вы по этому поводу скажете?
Артем тогда хотел отмахнуться, но зло сказал:
— Я умру, но все равно их найду, чего бы мне это ни стоило.
Этот фрагмент показывали по ТВ несколько дней. Больше Артем никому, кроме французского телевидения, никакого интервью не давал.
Он сказал мало, но, сколько же надо сделать работы, чтобы найти преступников и наказать их. А сейчас хотя бы возобновить расследование. Более двух месяцев ушло на болезнь. Вернувшись, домой, он сразу на следующий день поехал в прокуратуру ЦАО на Льва Толстого и, выйдя из кабинета следователя, понял, что никто больше или дальше заниматься расследованием не хочет. Кувертов усиленно готовит все к суду. Ничего нового он не сообщил. Артем шел и, не понимая, как изменить ситуацию, почти плакал от бессилия. Он еще раз убедился, что как только в следственном комитете узнали, что ДНК Мормурадова совпало с пробой на тампоне его дочери на 99,9 %, то следствие практически было прекращено. Что делать? Что делать?
