Замечательная поэтесса Людмила Кирпу, читать и слушать которую я очень люблю, как-то сказала, что стихи снисходят сверху, от Бога. Уж не знаю, откуда они снисходят, но вот эти строчки как-то сразу излились из моей груди и запечатлелись в памяти. Мне только осталось сесть и записать их.
Эти-то стихи я прочла «на бис» в литературной студии. Выслушав меня, Алексей спросил, что я думала, когда писала эти строки, и как я их назвала? Я ничего не думала и никак не называла свой опус. Просто я таким образом излила свою боль. Более того, я вообще никак не называю то, что я пишу. Я не знаю, как это называется. Я считаю, что литературное произведение должно быть интересным, читабельным, а название – это дело самое последнее.
Потом случилось так, что мы с Алексеем поссорились. На почве литературы. Не поняли друг друга. Я считала себя правой, и обида моя была так велика, что не умещалась в рамки обычного письма в прозе. А потому я написала два верлибра и отправила их Алексею. Он также считал себя правым, ответ мне написал в прозе, но в конце добавил, что мои верлибры произвели на него впечатление. Тут у меня обида и прошла.
Все эти события не мешали мне продолжать писать прозаические произведения самого различного характера, которые я также никак не называла или называла просто рассказами. В 2008 году вышла моя первая книга, а в 2009 – вторая.
В 2009 году я первый раз побывала в Израиле, в Эйлате. Посетила Иерусалим. Увиденное произвело на меня большое впечатление. После посещения Храма Гроба Господня гид предоставила нам два свободных часа. Выпив чашку кофе, я прошлась вдоль лавок торговцев. Один из них стал показывать мне свой товар. Я заговорила с ним. Он начал что-то объяснять, пригласил в свою комнату, усадил на стул, а сам сел напротив. Выяснилось, что он бедуин. «Ты слышала что-нибудь о бедуинах?» Я ответила, что слышала, но он первый бедуин, которого я вижу вживую и с которым разговариваю.
Он поведал мне, что вот стоит он перед своим товаром и присматривается к проходящим мимо него людям. Так постепенно он научился в них разбираться. Когда он увидел меня, то сразу понял, что я или русская, или финка – я уже успела рассказать, что я из Финляндии. Дальше он уже импровизировал. Он сказал, что с первого взгляда понял, что я – человек творческий, врач, художник или писатель. И потому заговорил со мной.
Он хочет поговорить со мной, это будет символом того, что мы с ним посадили цветок. Когда мы продолжим нашу беседу, это будет означать то, что мы поливаем цветок, он расцветет и станет прекрасным розовым кустом. «У тебя есть десять минут?» Я смотрю на часы и вижу, что мне уже пора уходить. Я говорю ему об этом. Он просит меня не уходить. Мы посадим прекрасный розовый куст. Нам нужно поговорить.
Я напоминаю ему об автобусе, который не станет ждать, о гиде, который будет искать меня. «У тебя есть десять минут? Мы посадим цветок». У меня нет десяти минут. Я прощаюсь с ним и ухожу. Мы не посадим цветок. Наш розовый куст не расцветет никогда.
