Вернувшись из поездки в Вечный город, я, усталая, можно сказать, рухнула в постель. Затем среди ночи проснулась, долго ворочалась с одного бока на другой, потом записала те строки, которые приводятся ниже, и заснула сном младенца:
После этого я продолжала свою обычную жизнь. Писала прозаические произведения, посещала литературные семинары, принимала участки в вечеринках. Но временами мне в голову приходили какие-то мысли, которые я записывала в виде стихов в прозе. Чаще всего это были философские размышления или отражение моих ярких переживаний – у меня всегда очень яркие переживания. Так, понемногу начали накапливаться мои новые опусы. Но показать их было некому. Мой муж, прочитав очередной опус, с большим одобрением говорил, что все запятые на месте. Сестра моя вообще не одобряла мои поэтические занятия по той причине, что большая часть стихов была не очень жизнерадостной – ей хотелось бы, чтобы я все время радовалась. А Алексея мне было неудобно беспокоить по поводу каждого верлибра. Ведь ему и без того беспрерывно шлют всякие стихи типа «любовь-морковь». А тут еще и мои опусы. Но иногда я осмеливалась, и кое-что все-таки посылала ему, и, случалось, что получала вполне положительные отзывы. Это меня весьма подбадривало. После каждого доброго слова Алексея я принималась за стихи в прозе с новыми силами. Он меня вдохновлял. Как-то он сказал мне: «Вы – поэт. Правда, молодой поэт, со всеми свойственными молодому поэту недостатками». Я все-таки не совсем уверена в том, что мои стихотворения в прозе представляют какой-то интерес, и потому со смехом вспоминаю известные всем и ставшие классическими строчки:
Не знаю, кто я, но общение с Алексеем расширило мои возможности и обогатило мою жизнь. Итак, привожу одно из последних моих стихотворений и на этом кончаю мое повествование:
