Судьбы моей калейдоскоп полностью

Затем одни из авторов Объединения прислал рассказ. Славный такой рассказ. Про войну, про плен, но с юмором. Задуматься заставила фраза: «А еще поглядывают на меня из травы полуметровой высоты анютины глазки». Марина Петровна задумалась. Интересно, при каких условиях анютины глазки могли вымахать в высоту аж до полуметра? Нет, даже когда они растут на куче с перегноем, стебли у этих цветов мягкие. Если они в благоприятных условиях и вырастут очень длинными, то стоять вверх на полметра все равно не станут. Тогда Марина Петровна решила предложить автору не подчеркивать длину стеблей анютиных глазок. В конце концов, это не имеет никакого значения, он же пишет не пособие по цветоводству, а военный рассказ. Исстрадавшемуся от голода и плена герою все равно, какой длины стебли у цветов. Но автор не унимался: «Никогда у вас дачи не было. Если семена цветов занесло ветром в высокую траву, цветы вытягиваются к солнцу». В данном случае все-таки нашли компромисс. Не стали подчеркивать длину стеблей анютиных глазок. Просто написали о цветах, которые бросились в глаза герою рассказа.

Следующий эпизод произошел года через полтора. Неизвестный автор прислала два рассказа. Причем, она сразу сообщила, что пишет под псевдонимом, и потому биографической справки не дала. Нельзя сказать, что рассказы очень уж понравились Марине Петровне, но она не стала умничать, а послал их рецензенту – специалисту-литературоведу.

Следующий раз для печати в рубрику рассказы для детей прислали материал о том, что можно увидеть в лесу во время прогулки. Рассказывалось, в частности, об ондатре, для нее был придуман целый монолог, который она могла бы произнести для самой себя, если бы умела говорить. А затем были такие строки:

«Следующими обитателями стали лягушки. Никогда бы не подумал, что они бывают так любопытны! Сразу три крупных лягушки… Нет, правильней будет – жабы… Причём, одна из них притащила на спине своего детёныша – жабёныша… Так вот, приползли по сырому берегу прямо к нам. И выпучили четыре пары круглых глаз на наш пышущий жаром гриль. «Та-ак! Эти устроились в партере цирка посмотреть представление», – подумал я. Они и сидели так несколько минут, таращась на нас, двуногих».

Рассказ был сырой, текст плохо проработан, много ошибок и орфографических, и синтаксических. Марина Петровна сконцентрировалась на правке текста, не вникая особенно в его содержание. Закончила работу уже поздно вечером. Выключила компьютер и легла спать. Легла, но сон никак не шел к ней. Что-то мешало. Тогда она решила прибегнуть к неоднократно испробованному средству и включила свой MP3- проигрыватель. Итак, звучит любимое ею анданте для фортепьяно и струнных инструментов Франца Шуберта. Диалог скрипок и рояля в этом произведении всегда и восхищал, и успокаивал ее. Но сейчас мелодия никак не могла отвлечь ее от чего-то. Какое-то слово мешало ей наслаждаться музыкой. Да, слово. И это слово – жабёныш, написанное через букву «ё». Жабёныш! Что же это такое? Ведь нет такого животного! Поворочавшись некоторое время в постели, она опять включила компьютер. Набрала в Яндексе «Размножение жаб» и стала читать статьи. Конечно, она и без того знала, как размножаются жабы, да и лягушки также. Еще в раннем босоногом детстве набирала она в соседнем пруду огромное количество головастиков и содержала их дома в банках. Потом, когда из них получались лягушки, они разбредались по всему дому. Мама с папой ругали маленькую Мариночку и горстями выносили несчастных земноводных на улицу. Подумав немного, она стала составлять письмо автору: