В горячке боя времени разглядывать соперницу не было, но Чиара внезапно поняла, что не чувствует от нее запаха крови. Улучив момент, Чиа мельком глянула на область ключицы противницы с тем, чтобы подтвердить свои догадки. Да, так и есть. Та единственная царапина, которую она умудрилась нанести тигрице за время их поединка, не кровоточила и уже начала затягиваться. А это с большой степенью вероятности означало высокую живучесть. Возможно, не такую высокую, как у Чиары, но достаточную для того, чтобы тактика обмена ранениями потеряла всякий смысл. Задача выиграть бой начинала казаться все более невыполнимой.

И вот время действия концентрации, усиливающей наблюдательность и дающей Чиаре лишние доли мгновения для того, чтобы успеть среагировать, истекло. За это время девушке удалось не получить новых ранений, но на этом ее успехи заканчивались. Между тем охотница за головами не спешила нападать. Вместо этого она изучающе посмотрела на Чиару, задержавшись взглядом на длинном порезе на ее щеке, а потом сказала:

— Все еще рассчитываешь выиграть, да? Надеешься на свою живучесть? Она тебе не поможет… — тут тигрица внезапно замолчала, задумавшись, а потом неразборчиво пробормотала себе под нос: — Пожалуй, может сработать. Быстро она не умрет… Попробую, вдруг получится?

Но не успела Чиара сообразить, что к чему, как противница молнией метнулась к ней и бой закипел с новой силой. Однако вскоре стало понятно, что стратегия охотницы за головами изменилась. Она больше не стремилась поскорее прикончить свою оппонентку, а как будто играла с ней, продолжая наносить все новые раны. «Так мог бы драться Астей, — пришло в голову Чиаре. — Он ведь любит помучить жертву перед тем, как добить. Но непохоже, чтобы Ловисса испытывала что-то подобное. Никакой радости или возбуждения — наоборот, она сосредоточена и спокойна, как будто выполняет поставленную задачу, от которой ей ни холодно, ни жарко».

Благодаря новой тактике тигрицы их поединок, который в противном случае вскоре закончился бы поражением Чиары, затягивался. Жертва охотницы за головами изо всех сил пыталась сопротивляться, и ей даже удалось пару раз достать стилетом свою противницу, но увы — разница в характеристиках и вооружении была слишком велика. Нагрудник защищал корпус Чиары от ударов, но он не закрывал все тело, а потому через каких-то полчаса с момента начала боя на Чиа было больно даже смотреть.

Сабля противницы лишила ее уха и раскроила скулу и щеку до самого подбородка. От правой руки осталась лишь культя, причем сооружалась эта культя в три приема — запястье, локоть, плечо. На второй руке не хватало пары средних пальцев, а оставшиеся три с трудом удерживали стилет. Оба коленных сустава и стопа левой ноги были приведены в полную негодность, а более мелкие повреждения она уже и не считала. В шею тигрица не целила — видимо, не хотела раньше времени прикончить свою жертву — а в остальном на Чиаре буквально живого места не оставалось. Ее живучесть защищала ее от сильной кровопотери и частично блокировала болевые ощущения, но на восстановление функций организма требовалось время, которого никто не собирался ей давать. Так что оказать достойное сопротивление она уже не могла. Разве что служить живым манекеном для отработки ударов.

Чиара давно могла бы сдаться и прекратить экзекуцию, но что-то удерживало ее от этого шага. Шанс, обещанный ей достижением — она уже упустила его? А что, если нет? Самым надежным способом проверить было воспользоваться своими способностями и попытаться увидеть то, что недоступно остальным. Все эти хитросплетения нитей случайностей, возможностей и вероятностей, образующих развилки линий судеб. Но этого она не могла себе позволить. Турнир был важен для нее, и дополнительные деньги тоже не помешали бы — но куда важнее было успеть отдать долг жизни. А потому Чиаре оставалось лишь рассчитывать на собственные силы.

* * *

Лезвие сабли мелькнуло серебристой вспышкой и прошлось по запястью уцелевшей руки нулевки, едва не разрубив его окончательно. И пусть кровотечение почти сразу же остановилось, но на регенерацию сухожилий требовалось больше времени, а потому девчонка не сумела удержать стилет в ставших неуправляемыми пальцах и тот упал на побуревший от крови песок.

Ловисса нахмурилась. Она не понимала логики происходящего. Почему Дикая карта не сдается? Да, живучесть блокирует боль, но далеко не полностью. А некоторые раны из полученных ею были очень болезненными — об этом охотница за головами позаботилась. Вдруг ее таинственное достижение на левел-ап активируется именно болевыми ощущениями?

Перейти на страницу:

Все книги серии Дикая карта[Литт]

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже