«Это гонение раздувалось кое-кем из служащих лиц, которые искали себе богатства в пепле сожжённых ведьм. По всей епархии, по городам и деревням разъезжали специально назначенные прокуроры, инквизиторы, нотариусы, судьи, присяжные заседатели и приставы, тащившие на пытки и суд людей обоего пола в великом числе. Мало кто из обвиняемых ускользал. Даже само управление города Трир не избежало общей участи. Городской судья с двумя бургомистрами, несколько советников и заседателей были обращены в пепел. Каноники городских церквей, приходские священники и сельские дьяконы тоже погибли во время этой напасти. Наконец ярость народа и ослепление судей, алчущих крови и добычи, поднялись так высоко, что не осталось в стране почти никого, на кого ни пало бы подозрение в злодействе.
А тем временем нотариусы, переписчики и хозяева постоялых дворов богатели. Палач разъезжал повсюду на статном коне, одетый в золото и серебро, как придворный вельможа.
Жена его пышностью нарядов соперничала со знатными дамами. Дети казнённых высылались.
Имения их конфисковались. Поля и виноградники оказывалось некому обрабатывать, и они ничего не родили. Чума никогда не свирепствовала так в Трире и его окрестностях, неприятели не хозяйничали здесь так жестоко, как это безмерное гонение и инквизиция. А между тем по многому можно было видеть, что виноваты вовсе не все осуждённые. Преследование это длилось несколько лет подряд, и судьи хвалились друг перед другом количеством костров, которые они сложили, и числом спалённых ими жертв.
Наконец, хоть пламя ещё и не насытилось, народ настолько разорился, что пришлось принять новые законы, ограничивающие расценки на следствие и доходы инквизиторов. И после этого, как на войне, когда выходят деньги, пыл гонителей ведьм вдруг сошёл на нет (1958 стр. 5 16)».
Точное число жертв Трирской трагедии подсчитать невозможно, но отдельные архивные записи позволяют представить её масштабы. Так, за городской стеной находился монастырь святого Максима. Под юрисдикцией аббатства бенедиктинцев находились 22 деревни. Согласно описи, за семь лет в них было казнено более трёхсот ведьм, причём две деревни оказались полностью стёрты с лица земли, а в двух других уцелело всего по две женщины (1958 стр. 219).
В Западной Европе XVI–XVII веков появилась особая профессия — разъездной следователь по делам о колдовстве. По меркам других стран и столетий это было нечто невиданное.
Между искусством и арестами существовала обратная связь. Кисть живописца и резец гравера зрительно очерчивали круг подозреваемых. Полотна, обложки книг и «летучие листки» невольно подсказывали всем слоям населения, на какие категории лиц можно смело писать донос, не опасаясь, что его отвергнут. Изображая шабаши ведьм, художники убеждали сограждан не щадить юных красавиц, священников, знатных дам и малолетних девочек.
Кажется, хуже придумать невозможно. Начать с того, что это был светский человек, а не духовное лицо. Монах-инквизитор не представлял для окружающих такой опасности, ибо не имел узкой специализации. Инквизитор был обязан преследовать и колдовство, и ересь, и суеверные обычаи, и даже мелкие духовные проступки. Таким образом, внимание его неизбежно рассеивалось по многим направлениям. Рутина жизни вынуждала инквизитора то и дело отвлекаться от преследования колдовства.
Светский следователь Германии или Франции занимался ведьмами и только ведьмами. Отсюда чудовищная, невиданная ранее «производительность». В поисках наживы такие судьи не ленились ездить по стране. Их руки были развязаны. Боден писал: «Судья не должен, как при других преступлениях, ждать жалоб населения или действий прокурора, но обязан собирать сведения и докапываться до истины самолично (Lea, 1939 стр. 570)». Представьте себе, как развращали ищейку вседозволенность. Он не нуждался в доносах. Ему не нужен был повод. Достаточно было притвориться, что он видит людей насквозь. Он мог хватать кого угодно и ни перед кем не держать отчёт. Единственное, что требовалось от сыщика, — исправно делиться с высшей инстанцией награбленными деньгами. Об одном таком ретивом судье писал доктор Вейер. Он лично видел, как в маленький городок случайно заехал гонитель колдовства. Судья был здесь впервые. Он никого здесь не знал. Но с налета огульно объявил, что в городишке свыше трёхсот ведьм (1958 стр. 21)!
