Есть люди, которые не меняются с годами. Галина осталась внешне почти такой же, какой он помнил, когда видел в последний раз. Она не ответила на приглашение на свадьбу, не позвонила поздравить, за прошедшие годы ни разу не поинтересовалась здоровьем внучки.
Алон безуспешно пытался понять причину подобного поведения.
На его вопросы Орит только пожимала плечами, уклонялась от ответов, старалась не вспоминать мать в разговорах. Посторонним говорила, что Галя больна, живет на севере, возле Акко.
Со временем Алону надоело спрашивать и интересоваться местонахождением тещи. Найти Галину оказалось почти невозможно. В справочнике «Безека» абонента под таким именем не значилось. Тогда он попытался найти ее через больничную кассу, посоветовали обратиться в профсоюз медсестер, только после объяснения, кто он такой и почему ему нужна Галина, обещали выяснить, но никто не перезвонил.
В конце концов он позвонил знакомому по армейской службе. Сотрудник Шабака через два дня послал ему уведомление с адресом и номером телефона.
Алон по лицу Гали понял: она в курсе произошедшего с Авивой. Прочла в газете, услышала по радио, рассказали знакомые. В Израиле принято публиковать фото и имена жертв террора и погибших на военной службе солдат.
Единственная внучка, но бабушка не сочла нужным приехать на похороны, позвонить, сказать слова утешения. Какая жестокость! Что могло заставить ее вести себя таким образом, в чем вина его или Орит, чем они заслужили такое отношение? Да, она тогда застукала их в постели, в обнимку, обнаженных, мокрые пятна на простыне. Ну и что? В нынешние времена молодежь начинает рано жить половой жизнью.
Орит сразу после демобилизации – в гражданской одежде, на плече рюкзак со всем необходимым на первое время – приехала к нему. Не откладывая, высказалась напрямую:
– Привет. Я окончила армейскую службу, теперь мы можем пожениться. Завтра подадим документы в рабанут. Обойдемся без свадьбы, нам некого приглашать. Наши матери обе ненормальные, твоя в Лондоне, моя на севере. Тетя Кира за границей, кто еще остался… Если наберется более десяти человек, устроим ужин в ресторане.
Алон совсем не был уверен в своей любви к Орит. Она не давала ему прохода, ревновала к другим, по слухам, угрожала каждой, кто пытался к нему приблизиться. И сейчас он сомневался по поводу свадьбы. История их отношений отнюдь не отличалась оригинальностью. Никакой романтики, ухаживаний, цветов, сюрпризов на день рождения. Вот и сейчас женитьба – как призыв на военную службу. Получил повестку – значит, обязан явиться в пункт сбора в указанное время, неявка равна дезертирству.
Орит, как всегда, решала все за него. Она решила. Точка. Он может придумывать тысячу отговорок: надо вначале получить диплом, приобрести специальность, мы еще совсем молодые, оба не устроены, на что жить будем и так далее – ничего не поможет. Орит решила, когда забеременеет, потом сама выбрала детский садик и школу, записала девочку на кружки, наняла частных преподавателей.
Авива с отцом не раз переглядывались между собой: мама все знает, понимает лучше нас, спорить с ней бесполезно. Выходило, что Орит по-своему права, хотя Алон всегда чувствовал себя второй скрипкой, подмастерьем у властного хозяина. Он хотел еще детей, мальчика и девочку, ребенок не должен быть один, как мы с тобой, без братьев и сестер. На праздники не к кому в гости пойти, Песах встретить за праздничным столом.
Орит в ответ пожимала плечами:
– Мы всегда можем позвать твоего друга Шимона, он старый холостяк, армейских приятелей у тебя нет. Кто там еще? Давай позовем Нехаму, она тебе ближе, чем мать родная. Позвоним ей, пусть приедет.
– Как же она оставит своих пятерых детей ради нас? И мужа своего пейсатого?
– Нам никто не нужен.
– Я не понимаю, почему мы живем как на острове.
– Жили-были двое людей, любили друг друга с раннего детства. И будут любить до самого гроба.
– Садись, проголодался?
Алон поразился, с какой стати Галя предлагает ему сесть за стол, в последние двадцать лет они не обмолвились ни словом. Откуда такая перемена по отношению к нему?
Он отрицательно покачал головой, внезапно на него накатила волна ненависти к этой женщине, которая воспитывала его в детстве, пеклась о нем больше родной матери, отводила в школу, кормила обедом, обмывала раны на коленях после игры в футбол, делала перевязки, заботилась о лекарствах. Галит, так он называл ее на израильский манер, но бабушка Кира наставляла недовольным тоном:
– Не называй тетю Галю Галит, как будто она твоя ровесница. Галит говори девочкам в классе, а в России принято обращаться по имени-отчеству. Здесь все друзья тыкают один другому, ты тоже меня называешь по имени.
– А что такое «по отчеству»?