— Мастер где у вас? — нетерпеливо спросил он, вклиниваясь в секундную паузу.
— Мастер где-то здесь, и начальник участка Белозеров... Да вот он сам идет. — Рабочий кивнул в сторону насыпи.
Белозеров, высокий, плечистый, подошел, поздоровался.
— Здравствуйте, товарищ Белозеров. — Рашов пожал ему руку, разглядывая с таким же интересом, с каким минуту назад смотрел на рабочего. — Может быть, вы расскажете, как идет строительство подъездных путей?
— Хорошо! Все у нас хорошо, гражданин секретарь, план даем! — опережая Белозерова, отрапортовал рабочий; похоже, он не был настроен исключаться из разговора.
— Уймитесь, Ласавин, — спокойно сказал Белозеров, и тот отошел в сторону.
— План мы действительно выполняем, но работаем сумбурно, товарищ Рашов.
— Почему?
Белозеров перевел глаза на Шанина, помедлил с ответом.
— Причин много. Нужен бетон, не всегда получаем. Графики нарушаются, работу приходится придумывать, только бы не простаивали люди.
— А я читал в газете, что вас обеспечивают бетоном и другими материалами лучше, чем другие участки, — удивился Рашов. — Читали, что пишут о Спецстрое?
— Нет. Корреспондент на участке был, но что написал, я не видел. Когда напечатано?
— Сегодня.
— Я с утра на объектах — не успел. Чем вызван ваш интерес к подъездным путям? К сроку построим, надеюсь.
— Интерес такой. Отсюда до жилых кварталов километров десять, разумно ли строить вокзал так далеко?
— Вот! — выкрикнул Ласавин, который хоть и стоял в нескольких шагах, но ловил каждое слово. — Рабочие тоже об этом спрашивают!
— Так спроектировано, — сказал Замковой. — С расчетом на будущее. Город вырастет, жилье окажется рядом.
— Это будет через полтора десятка лет. В Москве вокзалы в центре, что плохого? — Рашов покачал головой. — Не додумали, товарищи дорогие. С проектировщиками не вредно и поругаться для общего блага. Вы, Афанасий Иванович, допустили ошибку.
Попрощавшись с Белозеровым и Ласавиным, Рашов направился к машине. Шанин и Замковой шли рядом. Чернаков с Волынкиным приотстали.
— Перепало, понимаешь ли это, — сказал Волынкин, кивая на Замкового. В прищуренных глазах председателя постройкома явно проглядывало удовольствие.
— Когда достается другому, есть шанс, что на тебя уже не опустится тяжкая длань начальства. — Чернаков невесело посмеялся.
Они вернулись в управление треста.
В кабинете управляющего Рашов сел за стол с торца, будто собирался председательствовать; повторил то, что говорил раньше одному Шанину:
— Степан Петрович Рудалев просит подумать, как форсировать строительство комбината. Мне поручено узнать ваше мнение, доложить, можно ли пустить комбинат до конца года.
— Трудная задача! — проговорил Замковой, колыхнувшись на заскрипевшем стуле.
Рашов приподнял над плоскостью стола ладонь.
— Устанавливать директивой новый срок пуска нам не станут. Обком считает, куда лучше, если коллектив стройки проявит инициативу, возьмет обязательства. Надо поднять людей. — Взгляд Рашова был устремлен на Шанина: от управляющего секретарь горкома ждал решающего слова.
Пока они бродили по цехам, Шанин окончательно утвердился во мнении, что требование Рашова невыполнимо. И все-таки Шанин не хотел говорить «нет». Предложение ускорить ввод комбината исходит от первого секретаря обкома Рудалева, а тому оно, конечно, продиктовано свыше. Зачем же ему, Шанину, лишние неприятности? Пусть обязательство будет принято. Не будет выполнено? Всегда можно найти миллион объективных обстоятельств в оправдание этого. Рашову, несомненно, очень хочется услышать положительный ответ. Разумеется, докладывать в обком о том, что указание будет выполнено, гораздо приятнее, нежели говорить о том, что оно невыполнимо. Очень хорошо, он услышит то, что ему хочется. Нет худа без добра, обязательство сослужит службу — легче будет выбивать материалы. Пусковой комбинат, попробуй откажи! Тысячу тонн металла, во всяком случае, тогда уже не отберут.
— Обязательство мы можем взять, — сказал Шанин. И тут же притушил свою ответственность за его выполнение: — Но судьбу строительства будут решать главным образом монтажники. Успех вероятен, если усилить монтажные участки. Плохо с металлом: у нас отбирают тысячу тонн, — он протянул секретарю горкома телеграмму Марголина. — Вы должны помочь нам, Валерий Изосимович.
— Ясно. — Рашов повернулся к Замковому. — Мнение дирекции?
— За дирекцией дело не с-станет, ответил Замковой. — Поставщики оборудования обгоняют монтажников, а с проектировщиками мы договоримся, чтобы они поднажали.
— Ясно, — снова сказал Рашов и спросил у Чернакова: — Партком?
Чернаков повторил ответ управляющего:
— Ускорение пуска практически в руках монтажных организаций. Если добиться их резкого усиления...
— Партком должен подходить с иной меркой. Ваша забота — люди, — прервал Рашов. — Сумеет ли партийная организация поднять людей? Вот что я хотел бы услышать.
— Будем делать все, что нужно, — ответил Чернаков; желтизну на его щеках омыл румянец.
— Постройком? — Рашов уставился на Волынкина.
— Профсоюз, понимаешь ли это, выполнит свой долг! — Молодцевато заявил Волынкин.
