Они вошли в огромное, пахнущее глиной и сырыми досками помещение. Посередине его зиял котлован, в глубине которого черно блестела вода.
— Котельный по-прежнему очень сильно отстает от машинного цеха, и нам надо ликвидировать разрыв. Как? Решение подсказал вон тот дядя. — Белозеров показал глазами на Манохина. — Он, между прочим, Берлин брал. — Белозеров улыбнулся. — Так вот, дядя изготовил опалубку не в котловане, как это обычно делается, а на поверхности. Пока копали котлован, успели и с опалубкой. Сейчас ее начнут устанавливать, вон щит поднимают на тросах.
Манохин и еще один рабочий, тот молодой, который выбегал звать его с перекура, завели тросы под новый щит. Молодой, задрав голову, пронзительно свистнул. Вверху из кабины подферменного крана высунулась лохматая голова, кивнула, тросы натянулись, щит рывком поднялся и, потрескивая, поплыл над котлованом.
Манохин взметнул вверх узловатые руки и закричал:
— Не рви, не рви ты там, в душу, в пресвятую богородицу!.. — Куда девалась его медлительная степенность.
Крановщик, не слушая его, споро катил кран, подводя к месту. Но Манохин продолжал ругаться; наверное, так ему было легче переносить напряжение ожидания, не сорвется ли щит с тросов. Когда подняли следующий щит и он тоже начал потрескивать, все внутри напряглось и у Дины. Это состояние у нее прошло лишь после того, как рабочие уложили последний щит.
Затем появились два самосвала с бетоном. Они въехали в цех задним ходом, девчонка в голубой косынке — Дина не заметила, откуда она взялась, — взмахом красного флажка остановила сначала одну, потом другую машину у среза котлована, железные кузова вздыбились, и бетон посыпался вниз. Самосвалы ушли, на ходу опуская пустые кузова, и через несколько секунд появилась другая пара, потом третья, четвертая, пятая... Казалось, кто-то невидимый управляет их движением, так размеренно они появлялись.
Дина поделилась этим впечатлением с Белозеровым.
— Да? — Он повернулся к ней; у него было счастливое лицо. — Спасибо.
— За что?
— О, вы даже не представляете, что для меня все это значит! — Он помолчал, наблюдая, как в цех вползают новые самосвалы. — Я вам говорил, как быстро нам удалось вырыть котлован, а теперь мы положим бетон в считанные дни. В считанные дни, вы понимаете? Если, конечно, ничего не случится...
— А что может случиться?
— Возможно, вы это увидите, — нахмурившись, сказал он. — А вот и предвестник такой возможности. — Белозеров кивнул на Корчемаху, выбиравшегося из кабины самосвала.
— О, Дина Александровна! — воскликнул Корчемаха, переводя дыхание. — Какими судьбами? Давненько вас не видел! А вы, оказывается, еще умнее, чем я предполагал! — отвалил он комплимент Белозерову. — С такими тылами нам ничто не угрожает.
— Я тут ни при чем. Чистая случайность, клянусь вам!
— Я ничего не понимаю, о чем вы, — сказала Дина. — Не секрет?
— Не секрет, — в один голос ответили Корчемаха и Белозеров.
Дальше говорил один Корчемаха:
— Сейчас сюда приедет Шанин и будет ругать. Особенно меня. Но если представитель прессы успеет замолвить словечко в мою пользу, может, ничего и не случится.
В том же шутливом тоне Корчемаха выпытал у Дины цель ее приезда в Сухой Бор. Динины слова о том, что о заботах строителя ТЭЦ-два редактору сказал Скачков, вызвали у него особый интерес.
— Ваша работа, Алексей Алексеевич? — спросил он Белозерова. — Вы настроили героя, только честно?
— Честно: нет. Он спросил, как дела идут, я сказал, что тревожусь за монтаж...
— И вы хотите напечатать, что монтажники не понимают Белозерова? — обратился Корчемаха к Дине. — Боже вас упаси! Обозлятся, еще хуже будет. На этих ребят у нас управы нет. Надо действовать иначе.
Он выдвинул идею «завлечения» монтажников: надо их собрать за круглым столом, и пусть каждый скажет, какое содействие его участок окажет Белозерову. Беседа должна быть опубликована в газете. Монтажники не позволят, чтобы их считали болтунами, и выполнят монтаж в срок.
Дина нерешительно взглянула на Белозерова. В его смеющихся глазах было одобрение проекта Корчемахи.
— Хорошая мысль, — похвалил он. — И беседу надо начать с заявления Скачкова. Дескать, передовой рабочий, депутат городского Совета встревожен пассивностью монтажников. Это объясняется трудностями, которые они испытывают, напишете вы, тем не менее они полны желания бросить все силы на ТЭЦ.
— Они их бросят, это говорит Корчемаха! — торжественно подтвердил тот и вдруг произнес осевшим голосом: — Шанин.
За разговорами они не заметили появления управляющего. Он стоял на краю котлована, невысокий, коренастый, с заложенными за спину руками. В его фигуре не было ничего начальственного; не зная, кто он, можно было подумать, что забрел сторонний человек и любопытствует от нечего делать.
Шанин перевел взгляд в сторону и кивнул, приглашая подойти. Корчемаха отступил на шаг, пропуская вперед Белозерова и Дину. Но Шанин, когда они подошли, не удостоил их вниманием, дождался Корчемаху, сказал спокойно, без нажима:
— Вы будете иметь крупные неприятности. — Посмотрел на Белозерова, похвалил: — «Челнок», неплохо.
