— Может быть, вы приедете в редакцию? — предложила она. Если Энтин и Ивкович что-то заподозрили, то ее приглашение должно было погасить их любопытство.
— Хорошо, — согласился Белозеров. — Но я могу только после работы. Не поздно?
— Я завтра дежурю, так что, пожалуйста, можете приехать завтра, когда вам будет удобно.
Поздней ночью, кончив править очерк, Дина тихонько открыла дверь в спальню, в темноте сняла в гардеробе свои летние платья и, вернувшись на цыпочках в гостиную, разложила их на диване, обдумывая, какое из них надеть завтра. «А сделаю-ка я себя лет на двадцать! — подумала Дина, останавливаясь на «мини», которое в Рочегодске было редкостью. — И еще надо зайти в парикмахерскую — времени перед дежурством хватит».
Дина поставила утюг и погладила платье. Вернувшись в гостиную, она села на диван и вдруг подумала, что все это — ее сборы, ее радости и волнения — страшно нелепо и не нужно ни ей и никому на свете. Вот она сидит в просторной, хорошо обставленной комнате, за дверью спит близкий ей человек, пусть немолодой, но любящий ее, готовый для нее на все, в кровати посапывает сын — это ее семья, ее дом, этим она живет, и ничто другое не должно тревожить ее сердце. Не глупо ли выглядят все эти ее приготовления?
Но на следующий день, по мере того как сокращалось время, отделявшее ее от встречи с Белозеровым, она все больше думала о нем.
В четыре часа Дина могла уйти домой: сотрудник, которому предстояло дежурить по номеру, имел право на отдых перед читкой полос. Но у нее оставался недоправленным репортаж Ивковича, который следовало сдать в запас, и она не любила оставлять дело незаконченным. Дина заколебалась: что же все-таки делать? «Если готовиться к встрече с Белозеровым, то надо все отложить и бежать в парикмахерскую...» Но тут ей позвонила Валентина и спросила: «Не забыла, что сегодня день рождения Саши?» — «Конечно же, забыла! — остро радуясь вмешательству случая, ответила Дина. — У меня сегодня дежурство, но уж для Саши-то минутка найдется».
Сделав прическу — теперь уже не для Белозерова, а для Рашовых — и купив в магазине подарок, Дина зашла к друзьям. Ровно в семь она вернулась в редакцию.
Полос еще не было, и Дина решила поработать над отложенным репортажем. Дело у нее не пошло, она ни о чем не могла думать, кроме того, что вот сейчас откроется дверь и войдет Белозеров. Она попыталась представить, как это произойдет. Он поздоровается, она ему ответит и пригласит пройти. Когда он сядет, она спросит, что случилось. Белозеров расскажет ей о своих заботах, она даст совет, если сумеет, и он уйдет. Так это должно было быть.
Открылась дверь. Вошла выпускающая, молодая женщина с коричневой родинкой на верхней губе, принесла из типографии первые две полосы.
— Печатники просили не задерживать, — сказала она. — Очень просили, Дина Александровна! — повторила она, видя, что Дина медлит с ответом.
— А что такое?
— Хотим пораньше освободиться. Нам посулили машину на завтра, за черникой-голубикой поедем... Уж, пожалуйста, не задерживайте!
— Хорошо, я постараюсь, — пообещала Дина, ругая себя: явится Белозеров, что она будет делать? — Четвертая и первая полосы скоро будут?
— Скоро, скоро! — торопливо ответила выпускающая. — Через час подам!
— Хорошо, спасибо, — сказала Дина, расстраиваясь еще больше. Теперь у нее было совсем безвыходное положение.
«Придется извиниться и перенести разговор», — подумала она, и в этот момент Белозеров вошел в комнату. Дина объяснила ему ситуацию:
— Так случилось, что я должна срочно читать полосы. Право не знаю, как и быть! Заставлять вас ждать неудобно и отложить чтение нельзя. Может быть, встретимся завтра?
Белозеров молчал. Дина взглянула на него внимательнее и лишь сейчас заметила в его иссиня-серых глазах восхищение. Похоже, он даже не слышал ее слов. Она вдруг вспомнила о своем наряде, о прическе и вспыхнула.
— Проходите, пожалуйста. — Дина опустилась на стул. — Что у вас случилось?
— Когда вы освободитесь, сможете уделить мне полчаса?
— Конечно! — немедленно согласилась Дина. — Но столько ждать!
— Пустяки, — сказал Белозеров. — Вы занимайтесь своим делом, а я посижу. Можно за этим столом? — Он кивнул на стол Энтина.
Дина не возражала, он сел.
Дина начала читать полосу, но смысл того, что она читала, почти не доходил до нее. Каждую строчку приходилось пробегать глазами дважды и трижды. Белозеров сидел не шевелясь. Дине были видны крупные, бронзовые от загара кисти его рук, покойно лежавшие на столе. Поднять глаза выше она не смела, но все равно знала, что он неотрывно смотрит на нее. «Нет, под его взглядом не сосредоточиться, — подумала она. — Можно пустить такого «козла», что весь город будет ахать».
— Хотите почитать завтрашнюю газету? — нашла она ему занятие. — Это внутренние страницы. Я читаю одну, а вы читайте другую. Читайте внимательно, если заметите ошибку, сделайте пометочку. Когда прочитаем — поменяемся.
Вот теперь было хорошо. Белозеров не только не мешал, а даже помогал. Они вычитают полосы в две пары глаз, качество гарантировано.
