Белозеров не пропустил ни одного «козла», во второй полосе нашел несколько лишних запятых, не замеченных Диной. «Ну да, он спокоен, а во мне все дрожит», — подумала Дина. Подписав в печать вычитанные полосы, Дина спустилась на первый этаж, где размещалась типография. Ей не хотелось, чтобы выпускающая, поднявшись наверх, увидела Белозерова. Оттиски последних полос пришлось ждать долго, но она дождалась. Когда вернулась в комнату, Белозеров что-то выстукивал одним пальцем на энтинской пишущей машинке. Он закончил печатать свой текст после того, как они вычитали четвертую и первую полосы номера, и Дина снова ушла вниз.
— Положите это куда-нибудь, — протянул он ей сложенный вчетверо лист бумаги, когда она вошла в комнату. — Прочитаете завтра, ладно?
Не поднимая глаз, она взяла лист, сунула в нижний ящик стола, под стопу черновиков.
— А теперь займемся вашим делом, — сказала Дина.
Оказалось, Белозерову по-прежнему не удавалось заставить Бекасова ускорить монтаж управляющих и распределительных устройств электростанции. Шанин в поддержке отказал. Но если в ближайшие дни не начать монтировать электрооборудование полным ходом, то пуск ТЭЦ будет сорван.
Дине было приятно, что Белозеров обратился за помощью к ней.
— Я готова немедленно ринуться в драку с Бекасовым и даже с самим Шаниным, — горячо сказала она. — Если это вам поможет.
— Вот именно, если поможет, — с необидной иронией заметил он. — Может быть, как раз наоборот. Шанин поймет, откуда ветер дует, и едва ли это кончится для меня добром.
— Волков бояться — в лес не ходить, — решительно возразила Дина. Ее волнение улеглось. Белозеров перестал быть человеком, который что-то для нее значил; перед нею сидел посетитель, ждущий помощи. — Чего вы опасаетесь?
Он усмехнулся.
— Одного: как бы мне не помешали пустить ТЭЦ.
— У вас какая-то странная логика, — сказала она. — Как может помешать то, что должно помочь? Не совсем понятно.
Белозеров нахмурился.
— Вы помните, что сказал Шанин о вашей статье, в которой упоминались Голохвастов и я? Что статья сработала лишь вполсилы, а виноваты в этом Голохвастов и Белозеров. Почему бы Шанину после опубликования вашей следующей статьи о монтаже не объявить, что у Белозерова ничего не получается и ТЭЦ-два у него надо отобрать?
— Вы думаете, он может это сделать?! — Дина была изумлена.
— А почему бы и нет? — Белозеров пожал плечами. — Ну, может быть, не так откровенно. Предлог найдется: хуже пошли дела на других объектах Спецстроя или что-нибудь в этом роде.
— Мне кажется, вы преувеличиваете. — Дина смотрела в глаза Белозерову. Она удивлялась: неужели этот заурядный человек, у которого от одного упоминания имени Шанина начинают трястись поджилки, мог заинтересовать ее? — Надо быть посмелее, — посоветовала она.
— Если дело только за смелостью, я готов. — На чисто выбритых загорелых щека Белозерова проступила краска. — Считать меня трусом, думаю, вам не придется.
«Оскорбился», — поняла Дина. Ей стало стыдно от того, что она подумала о нем плохо.
— Нет, нет, — поспешно сказала она. — Если вы не хотите, зачем же! Может быть, у вас есть другой вариант, как действовать?
Он не спешил с ответом — молча глядел в окно на тускло светившийся на противоположной стороне улицы фонарь. Дина тоже молчала, сочувствуя ему, желая помочь и не зная, как это сделать. Что она могла? Ее оружием было перо; это было сильное оружие, но сейчас оно казалось неприемлемым. В Сухом Бору пути перекрыл Шанин, он сказал «нет». И никто на Бумстрое не решится теперь сказать «да». Ей, Дине, ничего не сделать.
— Мне кажется, все сложности были бы быстро преодолены, если бы вмешался Рашов, — заговорил Белозеров. — Вы не имеете влияния на секретаря горкома? Может быть, не очень хорошо просить вас об этом, но другого выхода нет, извините меня. Рашов единственный в Рочегодске, кто способен повлиять на Шанина, как и на любого другого человека, если он коммунист и работает в городе.
— Конечно, — согласилась Дина. — Как это мне сразу в голову не пришло! И попросить Рашова для меня не составит никакого труда. Но почему вы сами не хотите к нему обратиться?
— Да это то же, что и статья в газете! Шанин уже предостерег меня, чтобы я не лез со своими трудностями к секретарю горкома, и второй раз прощения мне не будет.
— Что ж, тогда, пожалуй, действительно лучше, если вы останетесь в стороне. — Белозеров восстановил в душе Дины поколебленное уважение к себе, и она готова была принять все его заботы и все удары на себя. — Я постараюсь вас не упоминать.
Белозеров прижал руку к сердцу, шутливо-церемонно поклонился.
— Моя благодарность не померкнет в веках, Дина Александровна!
— При условии, если Бекасов начнет работать, — в тон ему добавила Дина, доставая из папки жалобу на Шумбурова. — Мне тоже нужна ваша помощь. Прочитайте, пожалуйста, это и прокомментируйте — мы должны отреагировать.
Он прочитал письмо, кивнул.
