— Вы обманули отличную девушку, — не слушая его, продолжал Белозеров, — Капу Ядрихинскую, которая в угоду вашей прихоти даже школу бросила...
— Чего это я обманул? У меня других девчонок нет.
— Даю слово: если увижу хотя бы навеселе, бригадиром вы не будете. Разжалую при всем честном народе, включая Капу. А теперь — до свидания! — Белозеров взялся за топорище, с силой нажал, выворачивая его из торца.
Но Ласавин продолжал стоять на месте.
— Получил, вы знаете, сколько? Что мне, солить эти деньги?
— Пригласите Капу в ресторан, по-человечески отдохните, — посоветовал Белозеров, чуть смягчаясь. — А вообще, советую жениться. Гарантирую: хватать денег не будет. Счастливо, синьор!
Ласавин медленно пошел к калитке.
В конце дня Белозеров с Ниной пошли в кино. Они опоздали, сеанс уже начался. Контролер, поворчав, все же пропустила их в зал.
Белозеров любил кино. Обычно, следя за экраном, он забывал обо всем, но сейчас что-то мешало ему сосредоточиться. Он понял — что, когда сеанс кончился: он увидел Дину. Она шла к выходу по соседнему проходу. Белозеров сразу выхватил глазами в людском потоке ее прическу. Наверное, Дина почувствовала его взгляд, потому что повернула голову сначала в одну, затем в другую сторону. Он встретился с нею глазами, и с этого момента потерял реальность зрительный зал, исчезли люди, двумя медленными потоками двигавшиеся к дверям, остались лишь он и Дина. Их разделяло не менее полутора десятков метров, но Белозеров видел выражение ее золотистых глаз, в них были радость и испуг.
Потом она исчезла в дверях, и Белозеров вернулся в привычный мир.
— Где ты витаешь? — Нина теребила его за рукав. — Третий раз спрашиваю: кино понравилось?
— Хорошее кино, — пробормотал Белозеров жене, а себе пообещал: «Завтра позвоню Дине».
Придя домой, он лег на диван, взял в руки газету. Скользнул глазами по заголовкам, не понимая смысла. В прихожей звякнул телефон, послышался голос Светы:
— Але-е.
Видимо, телефон молчал, потому что Белозеров услышал стук положенной трубки. Но через минуту звонок раздался снова, и Света опять сказала:
— Але-е? — Повторила громче: — Але-е! Але-е!
— Из автомата звонят, наверное, — сказал Белозеров в прихожую.
Света залезла на диван, села на отца верхом.
— Папа, она позвонит теперь с другого автомата?
— Кто?
— Тетенька, которая два раза звонила.
— Не знаю, доченька. Почему ты думаешь, что это была тетя? Это мог быть и дядя.
— Я не хочу, чтобы это был дядя.
— Почему?
— Тебе всегда звонят дяди, и ты после этого уезжаешь. А я не хочу.
Белозерову вдруг пришла мысль о том, что это могли быть звонки Дины. Он бережно снял с себя Свету и, выйдя в прихожую, набрал ее номер.
— Да-а, — сразу ответила Дина.
Во входной двери щелкнула задвижка замка; Белозеров положил трубку, не сказав ни слова.
— Пытаешься дозвониться до ТЭЦ? — спросила Нина, протягивая мужу хозяйственную сумку. — Такой хлеб продают сегодня — прямо паром пышет!
«Дина была в кино одна, без Волынкина, — думал Белозеров, унося сумку на кухню. — Наверное, из кино она зашла в редакцию и позвонила».
Многоэтажный корпус из стекла и стали, занимавший по фасаду целый квартал, сверкал, весь залитый лучами яркого утреннего солнца. В правом крыле была проходная, и к ней шли люди. Людской поток заполнял всю улицу, это напоминало демонстрацию, и Белозеров подумал, что, может быть, когда-то именно здесь собирались рабочие, чтобы идти к Зимнему дворцу просить у царя лучшей доли. И возможно, на этой же улице вооруженные рабочие строились в колонны, готовясь штурмовать Зимний. Белозеров испытал почтительную робость перед людским потоком, и одновременно его не покидало состояние праздничной приподнятости, вызванное чувством общности с этими людьми. «Да, это вполне могло быть, — думал он. — Надо спросить у дяди, что здесь было до революции...»
Белозеров стоял на тротуаре, рабочие двигались неторопливо по четыре, пять и шесть человек в ряду, переговариваясь или молча. В походке, в выражении лиц было достоинство и серьезность. «Идут и идут, сколько же их? — думал Белозеров. — Две, три, пять тысяч? И эта проходная, наверное, не единственная».
Наконец поток поредел, а затем как-то сразу оборвался, из-за подстриженных деревьев вынырнуло еще несколько человек, и улица опустела. «Вот это дисциплинка! — воскликнул мысленно Белозеров. — И сознательность и все что хочешь! Семь часов — и у проходной уже ни одной души, все на заводе! Не чета нашему Сухому Бору, у нас опоздания не диво...»
Он вошел в проходную и спросил у женщины-вахтера, не проехал ли на завод генеральный директор. Женщина окинула Белозерова с ног до головы недоверчивым взглядом.
— Ждите там, — сказала она, кивнув на улицу.
