Белозеров вышел к резным металлическим воротам, и в ту же минуту к ним подошла сверкающая черным лаком кузова легковая автомашина. Ворота раскрылись, но проехать машине Белозеров не дал. Он сошел с тротуара и встал перед нею. Шофер дал сигнал, «Волга» возмущенно рявкнула. Белозеров не пошевелился. Он смотрел в ветровое стекло на седого пожилого человека, сидевшего рядом с шофером, и улыбался.
Из проходной выскочила женщина-охранник.
— Вы с ума сошли! — крикнула она Белозерову. — Отойдите сейчас же!
Дверца «Волги» открылась, из нее выбрался седой пассажир.
— В чем дело? — резко спросил он, взгляд его глаз был пронизывающ и суров, затем в них мелькнуло удивление. — Лешка?!
— Слава богу, узнал, — засмеялся Белозеров. — Я уж думал, в милицию отправишь.
Они обнялись, дядя долго не разнимал рук, глаза его влажно блестели.
— Спасибо! Никак не ждал! Ну, молодец! — с паузами восклицал он, а сам все прижимал к себе племянника.
Отпустив машину и оформив пропуск, дядя повел его к себе. Услышав, что племянник с делом, всего на один день — прилетел самолетом утром, а вечером самолетом же улетает, — дядя попросил немного подождать. Белозеров сказал, что хотел бы побродить. Он спустился на второй этаж и повернул в бесконечно длинный коридор. Ему хотелось получить хоть какое-то представление о том, что составляло предмет деятельности генерального директора объединения приборостроительных предприятий, основателя одной из первых промышленных фирм в стране, доктора наук, лауреата, депутата Верховного Совета, Героя Социалистического Труда Панфила Алексеевича Белозерова.
Он шагал по коридору, обе стены которого были стеклянные, за ними виднелись бесчисленные ряды чертежных досок. Около них стояли и сидели молодые и пожилые мужчины и женщины, одетые в белые халаты.
Потом чертежные доски сменились письменными столами, а когда коридор повернул налево, появились лаборатории, за стеклом засверкали хромом и медью неведомые аппараты.
Когда Белозеров вернулся в приемную, секретарша, пожилая чопорная дама, сказала, что генеральный ждет его. Белозеров прошел в кабинет и сел в кресло. Дядя говорил кому-то по телефону:
— Вы правы, вопрос не пустяковый, но почему вы думаете, что я оставлю свои дела и сломя голову начну заниматься вашими? К кому вы обращались, прежде чем звонить мне? Ни к кому? Плохо! У генерального директора не хватит времени заниматься снабжением каждого цеха, для этого есть заместители и отделы. Если там не решат, милости прошу ко мне. — Дядя положил трубку и тут же снова поднял ее, набрал трехзначный номер. — Мне позвонили с восьмого завода, просят помочь с заготовками. Почему звонят мне, а не вам? — Он сделал паузу, слушая ответ, недовольно сказал: — Невоспитанность — одна сторона дела, есть и другая. Вам не кажется, что он не верит в вашу способность решить вопрос? Разберитесь и сделайте так, чтобы меня не заставляли вас подменять! — Он положил трубку и, обращаясь к Белозерову, сказал: — Я обязан прежде всего думать, видеть перспективу. Если я позволю себе поддаться текучке, объединение через два года прогорит.
— Ну, так уж и прогорит, — усмехнулся Белозеров.
— Не в смысле банкротства, разумеется. Попробуй-ка посадить сейчас рабочий класс на один тариф, оставить без премий, без тринадцатой зарплаты! Я сейчас изучаю, какие требования к нашей продукции предъявит рынок, и мировой и внутренний, через пять лет, надо готовиться, иначе можно остаться без покупателей.
— Время заставило думать, — сделал вывод Белозеров. — У нас в строительстве пока еще больше по старинке.
— Это мы и на себе испытываем, — оказал Панфил Алексеевич. — На сооружение цеха уходят годы, куда это годится? Темп! Темп! — Он пристукнул ладонью по полированной поверхности стола, еще и жестом подчеркивая, насколько важен высокий темп в хозяйственной жизни, перевел разговор: — О себе расскажи. Семья, дети, работа, кто, что, как? Когда мы с тобой последний раз виделись? На похоронах твоей матери, восемь лет назад. Мог бы и приехать! Рассказывай.
Белозеров рассказал о семье, о детях, своей работе. В глазах дяди был спокойный интерес. Когда племянник замолчал, он похвалил:
— Чувствую, мыслишь широко, многое видишь, молодец! — Но тут же упрекнул: — По уму — не в начальниках участка ходить надо.
— Да я о карьере не хлопочу.
— И я не о карьере говорю, — сказал Панфил Алексеевич, глаза у него похолодели. — Делать надо то, на что способен. Если не дают — то почему? Строптив? Распутен? Небрежен? Я в твои годы был парторгом ЦК на заводе с двадцатью тысячами рабочих.
— Ты не меняешься, дядя! — Белозеров улыбнулся. — Всегда тебе надо до сути докопаться! Был я одно время главным инженером управления на строительстве лесовозных дорог. Попытался внедрить научную организацию труда, а конкретно — оперативное сетевое планирование. Слышал о таком, наверное?
— Давным-давно на всех заводах объединения внедрено, — ответил Панфил Алексеевич. — Дальше что?
