— А вот с этим я считаться не привык, — сказал Панфил Алексеевич, и жестковатинка в лице проглянула особенно явственно. — Буду убеждать. Надеюсь поймут, раньше удавалось... Доказательство имею, хочешь? Двадцать пять лет на руководящей работе, двадцать пять лет — член парткома, и ни разу не получил на выборах ни одного голоса против. Как думаешь, почему? Видят люди, что думаю не о себе, а о пользе народу. Прощают, если и обижу кого... Ну, ладно, это я по-родственному с тобой разоткровенничался. О себе скажи: на новом месте научную организацию сумел внедрить? В наше время без нее далеко не уедешь, будь ты хоть семи пядей.
— Пытаюсь, — ответил Белозеров. — И приходится нелегко, скажу тебе честно.
Он рассказал о своем эксперименте на ТЭЦ-два.
— Мой приезд к тебе вызван тоже этим экспериментом. Откажешь — и я стою на грани провала, — закончил он.
— Что нужно?
— Приборы. Дубли в цехах установили, а на главный щит монтировать нечего, заказчик не учел в заявке, — пояснил Белозеров. — Обращались к тебе с просьбой помочь — ни ответа ни привета: похоже, твоя система и тут действует! — с усмешкой сказал он. — Вот послали меня в надежде, что родственные связи спасут.
— Усмехаешься напрасно! — проговорил дядя. — Пожарные ситуации создают головотяпы, пусть они за них и отвечают. Ворота нашей фирмы закрыты для толкачей, каждый получает только то, что ему положено по фондам, и в установленные планирующими органами сроки, ни одного прибора ни на час раньше!
— Я так и представлял себе, — сказал Белозеров; внутри у него все похолодело.
— Только потому, что у тебя эксперимент, а я по себе знаю, что это такое, сделаю тебе исключение, — сказал Панфил Алексеевич. — А на родственные связи ты рассчитывал напрасно.
— Что тебе нужно? Дай заявку. — Дядя посмотрел список. — Если есть сверхплановые запасы — получишь. За счет других потребителей не дам. — Он набрал номер. — Говорит генеральный. Вам передадут заявку строящегося Рочегодского ЦБК, проверьте, что есть на складе сверх суточной отгрузки. Результат доложите мне лично.
Он вызвал секретаршу, передал ей заявку:
— Отправьте срочно. — Затем снова обернулся к племяннику, спросил: — Значит, две девчонки? Жаль, кончаются Белозеровы. Мы последние два мужика из Белозеровых, и оба без сыновей. Жаль!
— Дядя, ты любил кого-нибудь, кроме жены? — спросил вдруг Белозеров. — Я имею в виду женщину?
— Сейчас без ума! — воскликнул Панфил Алексеевич. — Любимая женщина у меня — ух! Дня прожить не могу! Съездим домой — познакомлю.
Белозеров сообразил:
— Внучка?
— Внучка, — подтвердил дядя. — Жена да она, а больше, представь себе, за всю жизнь ни к одной женщине слабости не питал. Спрашиваешь-то почему? — Он испытывающе заглянул в глаза племяннику. — Может, сам — того? Лишнее это, по-моему, как считаешь?
Раздался звонок, Панфил Алексеевич взял трубку, выслушал доклад.
— Заявка может быть удовлетворена, — сказал он Белозерову, опуская трубку.
Вышел из-за стола, обнял Белозерова за плечи, чуть тиснул.
— Здоров! Весь в отца!
Вернувшись в Рочегодск и вручив жене и девочкам ленинградские подарки, Белозеров тут же, несмотря на их возражения, выехал в Сухой Бор.
Был выходной день, притом веселый, солнечный, нарядный. В кабинете начальника электростанции сидел Голохвастов. Этого Белозеров никак не ожидал.
— Что-нибудь случилось?! — с тревогой спросил он, забыв поздороваться.
— С приездом, прежде всего, — сказал Голохвастов, усмехаясь.
— Здравствуйте, Василий Васильевич, — успокаиваясь, исправился Белозеров. — Значит, все нормально?
— Было тут одно дело, — проговорил Голохвастов; в его светлых навыкате глазах блестела улыбка, и у Белозерова совсем отлегло. — Сначала скажи, как с приборами? Потом все доложу.
— Отгружены, — ответил Белозеров, удивляясь и непривычному тону старшего прораба, и его интересу к приборам.
— Ну, и отлично! — воскликнул Голохвастов с удовлетворением. — А что было — пойдем покажу. На углеподаче.
Они вышли из ТЭЦ. Возле угледробилки — большой бетонной коробки — Голохвастов остановился.
— Прикинь, какая тут высота. — Он указал на верхнюю кромку. — А теперь взгляни на конвейер!
Белозеров посмотрел на фундаментальные сваи угольного конвейера и ахнул: они были метра на два ниже люков.
— Не в люки подавать уголек, а из люков на конвейер, — съязвил Голохвастов. — Подкинули нам подарочек проектировщики!
— А вы говорите «было»! — сердито упрекнул Белозеров. — Тут работы на две недели, самое малое. Давно обнаружили?
— Два дня назад. Обход делал, как раз сваи здесь начали ставить.
— Что же не переделываете? Два дня потеряли! — с сердцем воскликнул Белозеров.
— Да не горячись ты, горячка, — добродушно сказал Голохвастов. — Я тоже сразу так подумал, а потом нашли более экономичное решение. Будем поднимать конвейер не по всей длине, а только у бункера, электромоторы придется усилить, но это не проблема.
— Что ж, пожалуй, — подумав, сказал Белозеров. — Кто решал?
Они медленно пошли назад.
— Трескин, Замковой, Шанин. Всех на ноги поднял, уже заказаны сваи, — с довольной улыбкой пояснил Голохвастов.
