Один за другим мы проехали несколько постов дорожной полиции, но на нас никто не обратил внимания: или они там спали вповалку, или магическая надпись «ДЕТИ» отпугивала даже тех, кто имел право на законную мзду.
— Любань, — прочитала Маша скромную вывеску. — Дядя Саша, это что за город такой?
Любопытно: чем ближе подъезжали мы к городу, тем меньше было машин.
После вывески с названием не попалось ни одной.
— Да какой город, — откликнулся шеф. — Три избы да церковь.
Он был прав.
Городок и впрямь был негодящий, с одной центральной улицей, с вечным «сельпо» у самого лобного места и с пьяницами на каждом углу.
Как бы в подтверждение моих слов из-за остановки автобуса показался пьяный.
Шел, придерживаясь одной рукой за забор и приволакивая ноги.
Кожа на его лице, даже издалека, казалась серой и обвисшей, словно резиновая.
— Ой, кто это? — Маша уже торчала у лобового стекла, откуда был отличный обзор. — Дядя Валид, это что, зомби?
Человек уже поравнялся с нашим автобусом, и теперь было видно: то, что я принимал за кожу, оказалось серой подсохшей грязью. Словно он долгое время пролежал в речном иле, а теперь вот поднялся и пошел.
Ил отваливался кусками, и когда один такой кусок отвалился от лица, Маша закричала.
В один шаг преодолев расстояние до девочки, я сгрёб её на руки, прошел через весь салон и опустил на диван в самом конце. Пристегнул, для верности подёргав ремень, и придержав за плечи, тихо попросил:
— Сиди здесь. Хорошо?
Маша кивнула.
В лице её не было ни кровинки, синеватые губы крепко сжаты. Но девочка не плакала. Просто смотрела на меня огромными потемневшими глазами и молчала.
Рамзес, задев мою штанину пушистым боком, опустился на пол у Машиных ног и замер, в позе сфинкса.
На его ошейнике, вцепившись коготками, балансировал мыш Терентий.
У неё уже есть своя собственная армия, — подумал я. — Бог знает, что будет, когда этот ребёнок вырастет…
Вокруг автобуса уже творилось чёрт знает что.
Восстание живых мертвецов, зомби-апокалипсис — выбирайте, что кому нравится.
Тот, первый, вида которого испугалась Маша, так и ковылял бездумно по тротуару, спотыкаясь на вспученном корнями асфальте. Со спины было очень хорошо видно, что у него нет затылка.
— В нескольких шагах от дороги увидел я пашущего ниву крестьянина. Время было жаркое. Посмотрел я на часы. — Первого сорок минут.
Алекс говорил, задумчиво и с какой-то тоской глядя в окно, на приближающихся со всех сторон мертвецов.
— Путешествие из Петербурга в Москву, — прокомментировал его речь отец Прохор. — Глава Любань.
По мере продвижения вглубь городка мертвых становилось всё больше.
Они ходили по дороге. Неприкаянно маялись в чахлом скверике. Стояли неподвижно, подобно столбам, тупо пялясь белёсыми бельмами в окна домов.
Иногда даже казалось, что мертвецы стараются действовать осмысленно — изображать нормальных, занятых своими делами людей.
По спине словно стегнули колючей проволокой, нестерпимо зазудел старых шрам, а сжатые в кулаки пальцы онемели.
— Любань, — послышался негромкий и спокойный голос Гоплита. — Население около четырёх тысяч человек, главная достопримечательность — храм святых апостолов Петра и Павла…
Скосив глаза, я увидел, как он читает страничку Википедии в телефоне.
— Стало быть, мы едем в Москву, — сказал я, чтобы не молчать. — Зачем?
Шеф пожал плечами. А потом сердито буркнул:
— Пока что мы вообще никуда не едем. Надо же, развели безобразие.
Ни одного живого в поле видимости не наблюдалось.
Из этого следовал неутешительный, но логичный вывод: живых в городе попросту не осталось.
Или они сидят по погребам, по подвалам, и возносят молитвы о том, чтобы кто-нибудь их нашел.
Я бросил ещё один взгляд на шефа. Тот задумчиво крутил барабан револьвера. А я вспомнил того мертвеца, которому почти начисто снесло крышку черепа…
— Огнемёт бы сюда.
Мысль была здравая. Но противная.
— Слишком опасно, — мотнул головой шеф. — Город старинный, много дерева. Сюда бы хорошо нашу королеву мёртвых.
Я вздохнул. М-да…
Мириам это умела: там, где она шла, раскинув руки, не глядя по сторонам, от мертвецов оставался один лишь пепел — подметай веничком, да расфасовывай по урнам.
Но почему их так много? Кому понадобилось поднимать столько мертвецов?..
— Это же не Шаман? — вырвалось у меня. — Ведь он, как вы говорите, в Мурманске?
— Это — последствия распада Совета, — выдохнул Алекс. — А значит Шаман. Хотя и несколько опосредованно.
Кроме нашего Ауруса и броуновского движения мертвецов в городе нет ничего живого.
Медленно, то и дело останавливаясь, мы продвигались по улице К. Маркса, как было написано на одной из табличек.
Я смотрел на дома — в основном это были старые, траченные временем пятиэтажки. Таких много строили сразу после войны: минимум комфорта, никаких удобств, главное, чтобы крыша над головой.
И вот в одном из домов я увидел движение.
Дёрнулась занавеска на хлипком балкончике, стукнула рама.
Блеснуло послеполуденное солнце в пыльном стекле и тут же над улицей понёсся протяжный, исполненный отчаяния крик.
— ПОМОГИ-И-И-ТЕ! Люди добрые! Спасите Христа ради!..
