Отправляясь на источники в Бурсу, чтобы поправить здоровье, Лале не ожидала, что задержится там и на похороны. Дядя Мурад умер тихой и лёгкой смертью; истинное благословение Аллаха для мудрого падишаха. Но вот прошло сорок дней, и пришёл приказ Мехмеда возвращаться в столицу. После смерти отца он стал полноправным правителем их государства. И в этот раз всё было по-другому. Хоть и остался столь же невыносим, но в нём чувствовался тот стержень, который позволяет удержать необузданную силу целого народа. Теперь его планы на будущее не казались сказкой. Это пугало и вместе с тем внушало надежду.
О Владе было известно мало. Сейчас он мог находиться только в Молдавии. Да, информации мало, но хватало знать, что он жив и здоров. Аслан принял ислам и служит у Заганаса-паши, учителя Мехмеда, который в будущем станет великим визирем. Только поэтому ему разрешали видеться с госпожой. Всё-таки три года прошло, и они совсем взрослыми стали. Конечно, Аслан сам принял решение служить Мехмеду. Взамен просил лишь одного: достойного обращения с Лале. Когда Мехмед услышал его просьбу, громко рассмеялся. Хорошее обращение? Ох, ладно. Она ему сама живой нужна. Пока.
И теперь карета стремительно приближалась ко дворцу в Эдирне. Как и полагается, стража теперь послушно отворачивалась, опуская головы. Внешне дворец не изменился. Но стоило выйти из кареты, как в плечах потяжелело. Встреча была не из самых желанных.
И всё же проходя по коридорам гарема, Лале держалась гордо. Никто не посмел не выказать почтения. Даже Эмине-хатун, мать шехзаде Баязида, поклонилась ей. Довольно тёплый приём, от этого не по себе всё сильнее. Перед самыми покоями хочется развернуться и убежать. Рейхан-ага, теперь главный евнух гарема, принципиальный и жестокий человек, указывает рукой на вход.
«Хочешь, не хочешь, а надо, Лале», — глубоко вдохнув, госпожа сделала нужный шаг. Двери покоев открылись и сразу же закрылись за ней. Мехмед сидел за обеденным столиком и спокойно ел, скрестив ноги. Даже посмотрел на неё, как будто бы каждый день видел. Рукой указал на место напротив и повелел:
— Ешь, — прежде чем говорить, мужчина тщательно прожёвывал пищу, только после этого проглатывал. А потому эта встреча обещала быть долгой. — Я попробовал всё, ничего не отравлено, будь спокойна, — и ухмыльнулся. Пришлось наложить и себе немного.
— Как ни странно, чёрный тебе к лицу. Понимаю, мой отец хорошо о тебе заботился, и это печально, но его больше нет с нами, — он посмотрел на двери балкона. — Пора задуматься о дальнейшей жизни, Лале-хатун. Есть идеи? — и снова на неё. Лале опустила голову. Нет никаких идей.
Глянув на молодого султана исподлобья, хатун столкнулась с взглядом, полным азарта. Он терпеливо ждал. Проявлял благородство, как и подобает льву. Лале сглотнула.
— Что вы хотите предложить? — услышав вопрос, Мехмед одобрительно кивнул. И позвал Рейхана-агу. Как только евнух зашёл, повелитель кивнул на какой-то сундук. Оттуда достали сверток, но уже сейчас Лале догадалась, что там. — Так это были вы? — повернула к нему голову, как только увидела портрет Раду.
— Прекрасная работа, дорогая сестра. Жаль, что глаза не те, — Мехмед ухмыльнулся, а затем мгновенно перешёл на серьёзный тон: — У меня к тебе два предложения, слушай внимательно, — Рейхан-ага же стал, опустив голову. — Забудь об этом рабе, для начала. И подумай, станешь ли ты моей женой, — Лале дёрнулась, и Мехмед рассмеялся. — Не волнуйся, не трону, если сама не придёшь — неинтересно, — отпил шербета и пояснил: — Не хочу кого-то из жён выделять, а ты госпожа по происхождению, тебя здесь уважают. Будешь заправлять гаремом, как при отце, при помощи Дайе и Шахи, — затем султан посмотрел на Рейхана, тот спрятал портрет.
— Оно того стоит? — Лале боролась с желанием отвести взгляд. Больше Мехмед не мальчишка, которого можно привести в замешательство.
— А на что ты надеешься? — он встал и заложил руки за спину. Подошёл к дверям на балкон. — Тебе с тем рабом не быть. Так что же, отдать тебя за старого пашу? — чуть обернулся, усмехаясь. — Твою волю уважили при жизни отца, но траур по брату Хасану пора заканчивать. Я предлагаю тебе хорошую жизнь, в уважении и власти, — а затем посмотрел прямо. Лале также выпила шербета и встала:
— В чём подвох? — в этот раз он оборачиваться не стал. Сжал кулаки крепче.
— У тебя не останется надежд и мечтаний, и ты исполнишь свой долг перед династией. Эти женщины… так хотят, чтобы их сын взошёл на престол, а ведь у меня пока их только двое. Что будет дальше? В общем, не хочу повторять ошибок отца, — Лале нахмурилась, не совсем понимая. Но ничего объяснять Мехмед не стал. — Решай сейчас, так как у хранителя султанских покоев ждут люди, они либо уйдут, либо засвидетельствуют наш брак, — хорошо, что Лале не видела оскала на его лице. Хотя и так понятно: её жизнь для него лишь игра.
— А какое второе предложение? — Лале подошла к нему ближе, почти став рядом.
