— Нам нельзя пить вино, ты забыл? — Аслан только рукой махнул. Да посмотрел так, будто заживо похоронили. Хотя выражаться так в их компании запрещено, потому как до сих пор помнят, с чьим братом подобным образом обошлись венгры.
— Только сегодня, Намык, только сегодня, — и теперь всё стало на свои места.
— Да ладно? То есть Лале-хатун… — венгр перешёл на шепот.
— Теперь султан, настоящая госпожа, — Аслан потянулся к кувшину, но тот оказался пуст. Может, хватит? Януш потёр лоб: Мехмед своего добился.
— Жалеешь? — теперь уже венгр подозвал девушку с подносом и повелел принести ему кувшин.
Жалеет ли Аслан? Ведь он сменил веру и пошёл на службу чуть ли не к Мехмеду напрямую ради одного: однажды увезти Лале подальше от всего этого. Чтобы не было у неё печалей и нежеланных забот. А теперь…
— Я всё ещё могу быть рядом, — и пододвинул свой кубок. Венгр послушно наполнил, но предупредил, что больше не нальёт.
— А ты… написал в Молдавию? — год-полтора назад Аслан получил весточку от Влада. И теперь они через купцов за символическую плату обменивались новостями. Дракула интересовало всё. Ну, а как узнать важное всё, если не при помощи Януша? Вот и был с венгром у них общий секрет. Лале ничего не знала. Влад ничего не просил — и Аслан не стал говорить. На вопрос слабо кивнул.
Венгр со свистом выдохнул. Вот вам и любовь. Его это никак не касалось, но всё равно на сердце потяжелело. С другой стороны, чего ожидать, когда твоя возлюбленная дочь османов? Зато теперь Дракула ничто не должно держать на пути к цели. А брак, пусть и политический, лишним не будет. Хотя окажись Влад здесь и услышь мысли Януша, свернул бы тому шею и скинул в ближайшую реку. Но Януш просто любит выгоду и хочет выжить в этом жестоком мире. Домой-то дороги нет.
Он осторожно посмотрел на Аслана, который не обращал на него внимания. А ведь и от него Мехмед может избавиться: вот отправит править в родные земли в качестве вассала. И всё — конец истории о замечательной дружбе, что ему довелось наблюдать.
†††
Через пару дней, став полноправной хозяйкой гарема, Лале уже была готова согласиться на смерть. Все эти женщины… юные, красивые, но такие ядовитые. Даже наложницы дяди были мягче и почтительнее. С ними поговорить нормально можно было. А теперь они все в Бурсе. Жаль, что она не может выказать соболезнования двум султаншам, которые родили около года назад сыновей. Мехмед их умертвил.
«Ты, Лале, можешь не понимать, но лучше я убью их невинными, чем в будущем пожалею о неуместном милосердии», — мало ли кто захотел бы использовать этих детей против него. И Лале поняла это. Однако времени предаваться печали теперь не было.
Только вот одним вечером пришла Дайе-хатун и велела готовиться. Лале, которая обсуждала вместе с Зарой, каких девушек из гарема можно было бы отправить в школу, только рот раскрыть и могла. Они ведь так не договаривались! Но Дайе её не слушала. Сделала, как положено, и отправила по нужному пути к покоям султана. Девушки гарема насмотреться на госпожу не могли, а наложницам оставалось только губу кусать. Перед теми самыми дверями Лале посмотрела на Рейхана-агу, но тот сама невозмутимость: зашёл, вышел и разрешил пройти.
Зайдя в покои, Лале не знала, чего ей хочется больше: ударить Мехмеда, пусть и повелителя, или придушить во сне. Тяжело дыша, девушка подбирала слова, пока молодой падишах стоял к ней спиной. И только она сделала вдох поглубже, чтобы набраться мужества и высказать всё, что думает, Мехмед повернулся.
— Ай, Аллах, Аллах, — и засмеялся. Лале опешила ещё больше. — Да, Дайе-хатун перестаралась, — он подошёл на расстояние вытянутой руки. Сказать вслух, что кузина прекрасна, он не решился. Вряд ли дождётся слов благодарности. — Не смотри на меня, как гиена какая-то! Ты ведь моя любимая жена, — передразнил и серьёзно добавил: — В это не поверят, если не будем проводить ночи вместе, — после этого он сел за свой стол, став пристально рассматривать что-то. Лале стояла как неприкаянная.
— Можешь лечь спать, у меня ещё есть дела, — Лале схватилась за плечи, чуть задрав голову. Она его услышала, но ведь интересно! — Можешь подойти, — и она подошла.
На столе лежала карта Византии, той части, где расположен Константинополь и ближайшие к нему города. А если присмотреться, то под этой картой наверняка лежат и другие.
— Повелитель, вы обсуждали это на совете? — Мехмед поднял голову: не злился, скорее, недоумевал.
— Нет, — а затем снова посмотрел на карту и достал из-под неё другую. — Я пока не уверен, кому из совета можно верить и чьи слуги не продались византийцам, — на другой карте были зарисованы какие-то подземные ходы. — Вот, смотри, — с интересом карту передали ей в руки, — сегодня после ужина получил: катакомбы Константинополя, неполные, правда, — но этого может быть достаточно, чтобы выкопать траншеи и сделать подкопы в правильном месте. Лале даже не заметила, как удивилась. Если раньше Мехмед только говорил, то теперь он занялся делом. Лично.
— Они могут перекрыть некоторые пути? — хотя обвалы городу ни к чему. Можно и беду сотворить своими же руками.
