— Разве что перекрыть калитки — специальные выходы, но не посмеют, иначе не смогут получать провиант. Хотя и это решаемо, — он забрал карту и стал смотреть на неё чересчур пытливо: — Что, стал другим человеком? — Лале поёжилась.
— Не то чтобы, просто неожиданно, — и опустила голову под его звонкий смех.
— Просто в этот раз я потратил время с пользой, — раз он и Манису покинуть не мог. — Изучил всё о прошлых попытках, и понял, что просто накинуться на этот город нельзя, — слышать подобное от Мехмеда удивительно. Но, поскольку султан не смотрел на свою жену, увидеть взгляд, ненадолго наполнившийся чувством восхищения, не смог. — Интересно? — и снова не поднял головы. И спросил как-то сухо. Однако Лале вдруг поняла, что тяжёлым планом Мехмед толком ни с кем не делился. Ему хотелось выговориться.
— Если повелителю будет угодно, — он потянул к ней руку, пришлось взяться. И Лале обвели вокруг стола, чтобы она встала рядом. На удивление, не без лишней самоуверенности и пылкости, Мехмед рассказал, как собирается завоевать Константинополь. Притом активно жестикулировал и показывал карты.
Сначала они совершат ложный поход: опробуют новые пушки. Пусть весь Запад расслабится, подумает, что османы снова играются. Или как они там говорят? А затем, через полгода, или чуть больше, они построят крепость близ заветного города. Будут топить все корабли, которые откажутся от досмотра. Затем устранят возможное подкрепление, то есть нужно убить братьев императора Константина. Захватят ближайшие города, чтобы спокойно поставить лагерь у стен Константинополя, и начать работы с подкопами. Теперь понятно, каждая карта и каждый документ на этом столе важны. Будет увеличен и флот, чтобы захватить власть и на море. Не хватало ещё с венецианцами возиться. Более того, государства Трансильвании не в том состоянии, чтобы помогать Византии. На словах об этих землях Лале дёрнулась, но Мехмед не обратил внимания.
До самого рассвета султан рассказывал обо всём, что пришло ему в голову. И о том, как можно реализовать все варианты захвата.
— Повелитель, — Лале порядком устала, но ведь интересно! — Сколько времени это займёт? — где-то к середине рассказа, Мехмед посадил Лале на своё место, а сам расхаживал туда-сюда, или стоял над столом, опираясь на него ладонями.
— Не больше пяти лет, дальше уже всё будет бесполезно, — затяжная война всегда есть проигрыш, заведомый и беспощадный. Ещё одно восстание в ближайшее время недопустимо. А затем он посмотрел на Лале, которая вот-вот закроет глаза. — Ступай к себе, смотреть больно, — и ухмыльнулся, что захотелось стукнуть его. В детстве, пусть и не помнила, Лале позволяла себе такое, не без причины. Но теперь не смела. Даже грустно.
«Нужно знать своё место», — Мехмед посмотрел ей вслед, а потом призвал стражника и велел разбудить его ближе к совету.
Лале вошла в свои покои: Шахи-хатун и Зара даже не ложились, дремали сидя на диване. Двери за ней шумно закрылись, и женщины дружно подскочили.
— Госпожа, вы наконец-то вернулись, — Зара чуть покраснела. Хотелось спросить, но как-то не тактично. Шахи наблюдала за воспитанницей молча. А Лале, потянувшись, пошла к кровати.
— Сегодня была самая неспокойная ночь, разбудите, если что-то важное, — сказать, что её поняли неправильно, ничего сказать. Не столько сонной, сколько вымотанной и обессиленной показалась им госпожа. Они переглянулись: как теперь им утешить госпожу?
†††
Разобравшись с документами, Лале вышла в общие покои девушек. Но прямо у входа встретила старого друга, которого быть здесь не должно. Раду уже шестнадцать, скоро станет совсем взрослым. Но такой красавец, машалла!
— Тебе нельзя здесь находиться, — госпожа улыбалась и удивлялась. Но Раду никакого дискомфорта от подобного замечания не почувствовал. Амбер-ага, который ей теперь прислуживал, поспешил шёпотом пояснить, что султан разрешил этому юноше жить в гареме. Раду его слышал, но нисколько не устыдился. А между тем Лале серьёзно спросила: — Ничего не хочешь рассказать? — и только сейчас Раду виновато почесал затылок, после чего обиженно ответил:
— Надо было меня в Бурсу брать, а не здесь оставлять, теперь поздно причитать, Лале-султан, — и поклонился, немного иронично.
— Негодник, — Лале вздохнула, покачав головой. — А где же ты до этого был? — Раду тут же выпрямился, и оказался выше её. Теперь госпоже приходится задирать голову.
— Задание от султана, — и подмигнул. Девушки, увидев его, зашептались, захихикали. Лале посмотрела на Амбера-агу, и тот поспешил успокоить бездельниц.
— Какое ещё задание, Раду? — юный Дракула нахмурился.
— Я думал, ты обрадуешься, а вместо этого всё причитаешь, — ну совсем ребёнок! Ещё надуй щёки и отвернись. А нет, он уже так сделал.
— Когда ты стал таким невыносимым? — Лале обошла его, но тот голову задрал.
