— Да, надо, а вы пока поговорите с отцом, — они с шехзаде переглянулись, улыбнулись, и, поклонившись, Лале поспешила покинуть этот дворец. Рейхан-ага нисколько не боялся её, потому что за долгие годы она ни на кого по-настоящему не разозлилась. Но уважал, как положено. Только, чисто с человеческой точки зрения, Лале-султан расстраивала: султан к ней со всем уважением и любовью, а она…
…по сути, время их встреч за десять лет невелико. Мехмед постоянно в походах, и в столице она остаётся хозяйкой. Считай, полная свобода воли, но и этого она не видит, не принимает.
†††
Силуэт Мехмеда исчез за дворцовыми воротами, но Лале продолжала на них смотреть, вздыхая. Все, кто стоял рядом с ней, молчали. Аслан и вовсе не смотрел ей в глаза на протяжении долгих лет. И старался избегать. Нурай знала, что творится в его душе. Всё же не дура и не эгоистка, какой кажется. Но госпожа была воплощением преданности, верности. За что на неё злиться и обижаться?
Тамара подбежала к ней и схватила за руки:
— Лале-султан, не стоит так долго стоять на ветру, эта весна такая холодная, — девушка посмотрела на Нурай, которая засмотрелась на детей, забегавших вокруг мужа.
— Да, госпожа, стоит отправиться во дворец, — дворец для гарема. Хотя Лале могла бы позволить себе остаться и здесь, но она соблюдала правила. — А днём потеплеет, выйдем прогуляться, — Лале посмотрела на Нурай и вяло кивнула. А женщина тем временем обратилась к Аслану:
— Муж мой, ты останешься во дворце?.. — да, останется.
— Шехзаде Баязид пожелал потренироваться, дождусь его, — дети прижались к его ногам и заладили:
— И мы! И мы! И мы! — взрослые засмеялись. — Мы тоже хотим посмотреть, — Аслан опустился и взял детей на руки.
— А кто будет за мамой присматривать? — дети опустили головы, продолжая улыбаться. — Мама и Лале-султан без вас не справятся. Оставите их одних?! — мужчина постаралась нахмуриться как можно суровее.
— Не-е-е-ет! — дружно ответив, они потянули руки к земле. Став на ноги, помчались к матери.
Лале засмеялась: такие милые, смешные. Аслан не стал их провожать. Он бы предпочёл отправиться в Валахию, даже если бы пришлось столкнуться с Владом. Потому что оставаться здесь было гораздо тяжелее.
«Позаботиться о госпоже? Мехмед, ты не изменился…» — возможно, султан и доверял ему, как служащему, но не упускал случая поставить на место. Раб, да? Что ж, пора признаться, он им стал с самого начала. Только хуже всего — непонимающий взгляд Лале. И она в этом не виновата. Ещё в тот далёкий день, когда она произнесла имя Хасана, а не его, он решил, что ни за что не признается.
Кому от этого станет лучше?
†††
И всё же прятаться вечно никто не может. Шехзаде Баязид под присмотром Заганоса-паши прекрасно справлялся с обязанностями регента. И свободное время проводил в тренировках с Асланом. Он ещё с пяти лет слышал о всех достойных соперниках огненноволосого паши (так Аслана называют в народе). И со всеми ними Баязид мечтал сразиться. Но очень мало паша говорил о Владе Дракула, который уже известен как Цепеш, или же Колосожатель. О нём не говорит и госпожа. А при отце настоятельно советуют не упоминать этого человека. Но почему? Ведь теперь отец сам отправился в поход против Дракула. Почему?!
Лале вместе с Эмине наблюдали за шехзаде, улыбаясь. Хоть Мехмед не желал выделять кого-то одного, к первенцу прикипел всей душой. Возможно, в этом была заслуга, или же вина, Лале, которая на бессознательном уровне любила этого ребёнка больше остальных.
— Машалла, об этом льве услышит мир, — слова Лале стали для Эмине неожиданностью. Та чуть повернулась к ней и осторожно наклонила голову:
— Я не ослышалась, госпожа? Разве вам нельзя так говорить, могут ведь… — неправильно понять, как и она. Лале оторвала взгляд от тренирующихся. И Эмине он показался мутным.
— Думаю, ты знаешь, моё здоровье… — кольнуло в груди, но Лале быстро оглянулась, будто бы ей что-то показалось. Оборачиваясь, она старалась спокойно продолжить: — Моё здоровьё всё слабее, поэтому я не думаю, что доживу до эпохи нового султана. Почему бы и не быть честной? — затем свой взор она обратила на шехзаде.
— Госпожа, не говорите так, ваша смерть… — женщина запнулась: сын проиграл, но остался довольным.
— Матушка, госпожа, — и подбежал к ним. — Как вам? — они не могли не похвалить, улыбка этого ребёнка придавала сил. Но Лале хотела поговорить с Асланом без свидетелей. Взглядом она намекнула Эмине увести шехзаде, и женщина поспешила исполнить. А Аслан всё тянул… но упрекать не было сил.
— Аслан… — как и кричать. Мужчина подошёл-таки, опустив голову. — Аслан, у меня плохое предчувствие, — про себя он усмехнулся, других быть не может, — мне нужно к ним! — с нажимом произнесла Лале, схватив друга за запястье.
— Я не могу!.. — он поднял голову: что задумала?
— Аслан! Я была плохим другом, прости, что многие годы игнорировала то, что гложет твою душу. Но прошу тебя, не отказывай мне сейчас, — Аслан забыл, как дышать. Вину за свои действия чувствовал не только он. Даже не пытаясь объясниться с ней, совсем забыл о чувствах Лале.
