— Лале?.. — хватка на запястье сначала окрепла, а затем резко ослабла. Лале покачнулась, но устояла на ногах. — Как ты собираешься отправиться туда? — его лицо побледнело от испуга, а её от усталости.
— Аслан! Седьмая… картина… готова… надо… — глубокий вдох, разум помутнел.
— Хорошо, мы отправимся в Валахию, завтра, если лекари разрешат, — обняв за плечи, Аслан повёл её к дворцу. Пусть служанки и евнухи позаботятся о госпоже и немедленно вызовут лекаршу. У самого душа словно покинула тело, но он выдержит. Главное, чтобы выдержала Лале.
†††
Лале пригрозила лекарям казнью, если не солгут о её состоянии. Те понимали, что такая добрая и справедливая госпожа, всего лишь отчаялась. Но также они понимали, что её дни сочтены. Признаться честно, никто не понимал, как она держится до сих пор.
Дайе и Шахи силой не препятствовали, только отговаривали. А Лале даже и не пыталась донести до них свои чувства. В конце концов, они заботятся о ней, и ничего из-за этого не видят. Одна, потому что привыкла, другая, потому что любит. Только Зара её и понимала. Она увела женщин в сторону, сказала им что-то, и те смолкли. Только смотрели с неким сожалением и негодованием.
Что ж, на ошибках учатся, после ошибок лечатся.
Её решение дошло и до шехзаде Баязида, который в вечер перед отправлением, пришёл попытаться переубедить госпожу. Они долго сидели, взявшись за руки. Довольно нескромный жест, но госпожа относилась к нему даже лучше, чем мать. Она ничего от него не ждала, просто радовалась успехам и любила. Иногда излишне баловала. Они говорили о многом, но о главном Баязид так и не вспомнил. Прощаясь с шехзаде, Лале поцеловала его в лоб:
— Иншалла, ты станешь достойным преемником отца, и твои потомки прославят род османов! — она не могла знать, но данное благословение стало неоспоримой волей небес до конца времён.
Рассвет. У чёрного входа из дворца её ждала карета. Аслан вместо управляющего, Гедже за главную лошадь. А дальше подарок дяди — Хале, быстрая и ловкая лошадь. Других она не знала. Да и не зачем. На карете они ехали лишь до Эдирне. Дальше верхом, и поэтому Аслан подготовил для неё подходящий комплект мужской одежды и не тяжёлый убор для головы. А вызвавшаяся сопровождать госпожу Зара останется в старой столице. Толку от неё дальше не будет, вот если бы умела ездить верхом.
День, другой. Третий. Они уже в Эдирне. Удалось перехватить посланца в Стамбул и узнать, как обстоят дела. Влад использовал тактику выжженной земли, не оставляя врагам ничего, что могло бы им пригодиться при наступлении. Но Мехмед не желал отступать и медленно продвигался вперёд.
Шестнадцатое июня тысяча четыреста шестьдесят второго года.
Тысяча шатров, костров и кипящих котлов. Янычары, сипахи. Ближе к шатрам падишаха и пашей расположились их адъютанты, чауши. Аслана узнавали по рыжим волосам, но недоумевали, что за хилый юноша идёт рядом с ним. Не успели они дойти до шатра повелителя, как навстречу им вышел Махмуд-паша, будущий великий визирь и добрый друг окружения султана. Он вмиг признал госпожу! Но негодование своё сдержал, поспешил провести к падишаху, который разделил его возмущение.
— Ты как посмел привезти госпожу сюда?! — Мехмед ткнул пальцем в Аслана. Лицо его исказилось злобой. Но Лале поспешила ухватиться за его предплечья, чтобы обратить внимание на себя. — Во что ты одета? — попытавшись спокойно вдохнуть, Мехмед закатил глаза. Но Лале обхватила его лицо ладонями и опустила к себе, приложившись лбом ко лбу. Аслан почувствовал себя идиотом, не поверив своим глазам. Махмуд схватил его за локоть и поспешил вывести из шатра и, в конце концов, расспросить.
— Не злись и не спрашивай ни о чём, — она облизнула пересохшие губы. — Я сама не хотела, но чувство необходимости оказаться здесь… — Мехмед обнял её за талию и подвёл к матрасу. Вечер уже наступил, и сегодня он решил лечь пораньше, так как погоня за Дракула выматывала чрезмерно. И это сказывалось на всей армии.
— Могу ли я считать… — он провёл пальцем от виска до подбородка и приподнял её лицо, потянувшись к губам. Но возникло препятствие — мягкие и едва тёплые пальцы Лале.
— Если бы я и хотела, разве способна в таком состоянии осчастливить повелителя? — и усмехнулась. Мехмед встал и прошёлся до конца шатра: дал слабину. Опустил голову, запустив ладонь в волосы.
— А поспать рядом можно? Я не хочу на земле, — обернулся, сощурив глаза.
— Конечно, — ведь так было не раз.
†††
Семнадцатое июня тысяча четыреста шестьдесят второго года. Ночь.
Лале проснулась в объятиях Мехмеда. Она всегда засыпала первой, так что даже не гадала, специально он или во сне. Словно прячет ото всех. Но убирать его руки получалось легко, даже сейчас его сон не потревожен — привык. Лале как приехала, так и уснула, устав с долгой дороги. Мужская одежда оказалась удобной. Но выйти сейчас и прогуляться она не решилась. И тревога на сердце, прогнавшая сон, только усилилась. С каждой секундой сильней в десятки раз!
