Вам знакомо чувство, когда только что услышанная фраза, сложившаяся ситуация, или увиденное место кажется уже слышанным, виденным, пережитым? Некоторые это называют памятью прошлых рождений. Я не верю в это. Если и существует путешествие душ в постоянном перевоплощении, то вряд ли они воплощаются в одних и тех же пространствах и временах. Кто-то назвал такое явление феноменом ложной памяти. Сейчас я, конечно, не вспомнил ни про реинкарнацию, ни про ложную память. Я просто рассматривал дом. Когда Мишка зашел туда первым, попросив нас обождать, а затем загорелся уличный фонарь, притаившийся неподалеку, я понял, что видел этот дом. Казалось, еще немного – и я вспомню, какой он там, внутри.
– Давайте сюда – высунулась Мишкина голова в дверной проем.
Мы вошли.
Это была старая дача – такие строили лет шестьдесят назад, когда государство только-только разрешило простым смертным обзаводиться приусадебными участками. Постепенно режим смягчался, и дозволенные законом садовые домики обрастали верандами и мезонинами. В такие дачи свозили старую мебель, оставшуюся от прошлых поколений.
Дом был просторный. Середину его занимала объемная печь. Перед ней было что-то вроде кухни – на одном столике приютилась электроплитка, второй, покрытый старой, порезанной в некоторых местах клеенкой с подсолнухами, был пуст. Рядом стоял шкаф.
Позади печки было жилое пространство – две сетчатые кровати, темный кубический комод, несколько стульев, еще один стол – круглый, покрытый слоем пыли. В стеклянной полосатой вазе торчал пучок сухих трав. У тыльной стороны печи приткнулось кресло – качалка. Над комодом были прибиты явно самодельные полки. Света лампочки под потолком – голой, без абажура, для такого дома не хватало. Но в углу был торшер, а над одной из кроватей висел сделанный под хрусталь светильник.
– Ну, вот. Чем богаты, – сказал Мишка. – Главное – тут вас никто не найдет. Надеюсь.
Я молчал. Дом мне нравился все больше и больше. Здесь тоже была тишина. Но это была не мертвая тишина, а тишина уединения после долгого и опасного пути. Я не хотел думать про затишье перед боем.
Мишка уже вовсю шуровал возле печи. Он загрузил ее дровами, вытащил заслонку, с которой на пол слетела тонкая струйка сажи, плеснул на дрова из бутылочки с прозрачной жидкостью (в комнате запахло керосином), кинул спичку, и печь ожила.
– Аленка, ты пока располагайся, Русь, пойдем, покажу тебе хозяйство.
Мишка сейчас был многоопытным мудрым мужиком, покровителем и защитником.
– Значит так. Вот баня – показал он мне на невысокий домик под крышей из металлочерепицы. – За ним дровяник. На месяц дров точно хватит, потом – вон туда, через речку – там сушняка море. Короче, не замерзнете. Для бани вода – с реки. В сарае лом, колун, топор, в бани – баки. Наколешь, притащишь. В сарае еще и санки есть. Питьевая вода тоже на том берегу, прямо напротив вас. Пойдем, покажу.
Оказывается, территория дачи имела еще один выход. Он вел прямо на берег. На другом берегу, в черноте леса угадывался белый прогал.
– Там ручей. Вода питьевая. Есть еще один источник – с этой стороны. – Ну, вроде, все. Свет тут не отключают, но перебои бывают, так что телефоны, и что там у вас еще – ноутбуки, планшеты держите всегда на зарядке, на всякий случай. Вот ключ от летней кухни – там посуда всякая, фуе-мое, сами разберетесь. Ты скажи, – внезапно повернулся и приблизился ко мне Мишка – у вас уже что, было что-то?
– Нет, Миха. И быть не могло. Этот не тот случай.
Я ждал услышать от Мишки какую-нибудь ядреную шуточку. Но вместо этого он очень серьезно сказал: – Теперь я точно верю, что у вас все серьезно. Да. Повезло тебе.
– В чем, Миха? В том, что остался без жилья, работы, да еще и Аленку втянул во все это?
– Да дурак ты. Мне бы такую, как она – я бы тоже все бросил.
– А вчера что говорил?
– Забудь. Так надо было. Пойдем, проводишь меня.
Мы вышли за калитку.
– Вон в той стороне – еще один ключ. Идешь по дороге, потом там проход под рельсами, он большой. Мимо не пройдешь. Поднимешься на бугор, и не промахнешься. А если в ту сторону идти – он махнул рукой туда, откуда мы приехали, – то будет станция. Там магазинчик. И продукты, и хозтовары. Километра два, не больше. Ну, а за ним, по дороге поселок, и автобусная остановка до города. Это на самый крайний случай.
– Миха. Я даже не знаю, какое спасибо тебе сказать?
– Ну, ты еще руки начни целовать. На колени упади. Брат, ты что? А когда ты со мной спина к спине против семерых – помнишь? А потом на себе меня ночью тащил до больнички? Я же все помню.
