При нашем приближении створки ворот распахнулись, являя обширный, чисто выметенный двор с привязями для лошадей, караульными и казарменными помещениями. Становилось заметно, что дом барона де Кардиньяка поставлен на широкую ногу. Нас невежливо стащили с коней и построили в шеренгу перед лестницей, ведущей куда-то выше первого этажа, на котором располагались только служебные комнаты. Мои друзья начали топтаться на месте, разминая затекшие ноги, под бдительными взглядами охраны, не отходившей от нас ни на шаг.
— Так вот, это и есть ведьма! — раздался громкий торжествующий голос.
Я подняла голову. На лестнице нарисовался маленький сухонький человечек в черной мантии. Потирая тощие ручки, он разглядывал меня с таким счастливым видом, словно я являлась долгожданным подарком, полученным им на день рождения. Подбородок старика украшала жиденькая козлиная бородка, а на лысой голове криво сидела выцветшая бархатная шапочка. Что-то я совсем по-другому представляла себе бывшего командующего личной охраны моего отца.
— И меч найден при ней? — спросил старичок, обращаясь к начальнику нашей стражи.
— Все как в письме, ваша милость, — поклонился незнакомец, протягивая ему Нурилон.
Но старичок испуганно замахал ручками:
— Да ты что, Винфрид! В мече ведьмы скрыта черная сила, способная убить нас всех. Неси его немедленно в лабораторию…
Я изумленно открыла рот, собираясь спросить — что за ерунда здесь творится? Но старичок еще эмоциональнее замахал своими немощными конечностями:
— Молчи, проклятая ведьма, не смей вершить свое богопротивное колдовство, иначе я прикажу зашить тебе рот!
Вот тебе на! Я так резко захлопнула рот, что чуть не прикусила себе язык. Огвур и Ланс, казалось, совсем онемели от удивления и только переводили выпученные глаза с меня на старика.
— В подземелье их, — повелительно приказал козлобородый, — и не спускать с них глаз. Господин барон сам решит, что делать с ведьмой.
Нас немедленно подхватили под связанные руки и потащили вниз через маленькую дверь у самого основания башни, оказавшуюся почти неприметной. Узкая винтовая лесенка уводила в полумрак, откуда веяло сыростью и плесенью. Да, похоже, мы вляпались в большие неприятности. Радовала только одна последняя фраза, брошенная стариком. Кажется, я еще буду иметь возможность увидеть самого владельца замка.
К нашему величайшему облегчению, нас не разделили, а запихнули в одну крохотную камеру, на полу которой даже обнаружилось небольшое количество свежей соломы. После этого наши сторожа заперли железную решетку, заменявшую в камере дверь, и ушли — оставив нам вонючий, сильно чадящий факел. Как только мы остались одни, Ланс тут же бросился на колени и вцепился острыми зубами в узел веревки, стягивающей мои руки за спиной. Веревки хватило ненадолго. Потом мы общими усилиями освободили Огвура, который с гневным рычанием буквально содрал путы с нежных рук самого полуэльфа. Могучие ладони орка ухватились за прутья решетки. Тысячник поднатужился, но преграда даже не шелохнулась.
— Нам отсюда не выбраться. — Огвур печально покачал головой. — Решетка слишком прочная.
— Может, устроим пожар? — предложил Ланс, показывая на факел.
— Потушат, — буркнул орк, — да еще и морду тебе набьют для острастки.
— Рыжая. — Полукровка повернулся ко мне: — Ты понимаешь, что здесь происходит?
Я спокойно уселась на пук соломы и начала массировать саднящие запястья:
— Я понимаю во всей запутанной ситуации ничуть не больше вашего. Да и фактов у нас пока слишком мало для того, чтобы строить теории и делать выводы. Больше всего меня интересуют три вопроса — что за письмо было упомянуто в разговоре, почему меня называют ведьмой и что это за лысый старый хрен тут командует?
— Умница! — выдал уважительное резюме Огвур.
— Рыжая, откуда ты все это знаешь? — восхитился полукровка.
— Училась, — коротко ответила я.
— Да уж, ученье, как говорится, — свет, — насмешливо процитировал Ланс.
— А не ученье — чуть свет, и на охоту, — отрубил орк.
Ланс заржал.
— Так что давайте подождем беседы с бароном, — подвела я итог. — А пока всем отдыхать.
Мы разделили солому по справедливости и завалились спать.
Но наши тюремщики не придерживались общепринятого мнения, что утро вечера мудренее. За нами пришли чуть позднее полуночи. Мои спутники дрыхли без задних ног, а я так и не смогла уснуть и поневоле была вынуждена слушать перекличку часовых и отсчет времени, сопровождавший смену караула. Когда нас выводили, зевали все — и охрана, и пленники. Подчинившись внезапно нагрянувшей бессоннице, я, тем не менее, с пользой провела эти несколько часов, размышляя над сложившейся нелепой ситуацией. Выводы мои оказались неутешительными. Скорее всего, нас подставили. А я-то думала, и когда же это всевидящая Ринецея спохватится и начнет действовать? Подозреваю, наконец-то то ей подвернулась подходящая возможность устроить мне какую-нибудь пакость. Оставалось выяснить подробности.
