– Он был одним из Богов Иного мира, и когда-то ему поклонялись наряду с Юлом, Остарой, Мабоном и Литой, – пояснил Киран. – Но вера в него угасла вместе с тысячелетним миром. После окончания последней войны фейри отвернулись от него.
– Красивая история, но какое это имеет отношение к Олдрену? – спросила Зейлан.
Киран с трудом проглотил ком в горле.
– Я подозреваю, что это Олдрен и есть Цернуннос.
Она фыркнула:
– На самом деле ты так не думаешь.
– Я не знаю, что думать, но Бог мог бы сделать все, что сделал Олдрен. Эльвы – творение Цернунноса, и у него достаточно силы и воли, чтобы вести войну. Цернуннос правит смертью, и именно ее он разносит по всей стране.
– Это невозможно, – сказал Ларкин.
– В самом деле? – Если за свою короткую жизнь Киран чего-то и понял, так это то, что ничего невозможного нет. Он сам был фейри, воспитанным человеческим королем. Его сестра, не родная ему по крови, владела магией. А еще Киран делил постель с женщиной, которая несколько месяцев назад не хотела ничего, кроме как перерезать ему горло. Так что же в этом мире было действительно невозможным?
– Предположим, что Киран прав… – заговорил Кори.
– Что на самом деле не так, – встряла Зейлан.
– Предположим, он прав, – проигнорировал ее выпад Кори. – Как такое может быть? Как этот Бог, Цернуннос, мог попасть в тело Олдрена? Ваши боги ведь живут в этом своем царстве – в Ином мире.
– Я подозреваю, что это произошло в день моей коронации. В тот день я открыл врата в Иной мир, чтобы просить у богов их благословения. Однако церемония не была завершена, а Олдрен был серьезно ранен, – сказал Киран, взглянув на Вэйлина. Полуэльф напрягся. Он все тер и тер свою шею, словно хотел соскрести свою кожу. – Вполне возможно, что Олдрен, которого я знал, в тот день умер, и Цернуннос завладел его телом.
– Звучит неправдоподобно, – заметила Зейлан.
– Думаешь? – спросил Ли. – Ты не видела то, что видели мы. Ты не видела, на что способен Олдрен. За считаные минуты он превратил Стену в руины, а эльвы и фейри, которыми он руководил, уничтожили Хранителей.
– Но для этого ему не обязательно быть Богом.
– Нет, но его определенно нельзя назвать обычным Неблагим, – защитил свою догадку Киран. Фейри знал, как странно все это звучало, но чем больше думал об этом, тем более последовательными казались ему собственные аргументы. Только доказательств не было.
– Бог он или нет, но Олдрен вторгся в Тобрию, – сказал Ларкин, который, казалось, отнесся к теории Кирана так же скептично, как и Зейлан. – И нам придется остановить его, если мы не хотим увидеть, как он разрушит все, что люди построили за последние столетия.
– Ты прав, – согласился Киран. – Но чтобы победить врага, его нужно знать, тебе как Хранителю это должно быть известно. И поэтому знание, является ли Олдрен Цернунносом, имеет значение для того, как мы будем действовать.
Ли одобрительно крякнул.
– И как мы это узнаем?
– Именно этот вопрос и стоит сейчас перед нами, но, думаю, сегодня мы на него не ответим, – сказал Кори, поднимаясь со своего места. – Я устал и больше думать не могу. Продолжим завтра.
– Хорошая идея, – сказал Ларкин.
Фрейя, зевнув, кивнула.
– Тогда продолжим завтра. Я поговорю с Фэрроу, Готаром и Этеном и узнаю их мнение. Может быть, они во время боя видели что-то, что могло бы нам помочь, – сказал Кори и повернулся к Хилариусу: – Спасибо за гостеприимство. Мы очень ценим это.
Все медленно встали и надели пальто. Киран тоже не возражал против этой паузы. Фейри, конечно, не был так измучен, как Кори и остальные вновь прибывшие, но голова у него тоже кружилась. Чтобы привести мысли в порядок, перерыв ему был необходим. Но если Олдрен действительно стал Цернунносом, все они оказались в гораздо большей опасности, чем думали.
Вэйлин снял пальто с вешалки у огня. Ткань, промокшая от снега и пота, к этому времени уже высохла. Должно быть, он был измотан долгим путешествием и многочасовой ездой верхом на лошади, но его разум был в смятении. Слова Кирана никак не шли из головы. Возможно ли, чтобы Олдрен был Цернунносом, Богом Смерти?
Таковы были слова пророчества Самии, которые преследовали Вэйлина с того дня, как Валеска приказала устранить Кирана. Тогда он подумал, что это ерунда, но теперь гадал, не был ли Цернуннос тем самым несчастьем, которое видела Самия.
Неужели своим вмешательством они сделали реальностью то пророчество, исполнение которого пытались предотвратить? Что бы случилось, если бы тогда он убил Кирана, вместо того чтобы, пощадив его, переправить через Стену? Если бы принц умер, то у Цернунноса, возможно, так и не появилось бы возможности завладеть телом Олдрена, и никакой войны сейчас бы не было.
– Вэйлин?
