Внезапно тело полукровки судорожно дернулось, и его отбросило назад. Вэйлин падал в бесконечность, а мимо проносились картины всех жутких, ужасных, мерзких поступков, которые он совершал под влиянием Валески.
Столько убитых.
Столько крови.
Столько страданий.
Вэйлин совершенно четко, будто наяву, видел перед собой лица всех своих жертв. Многие из них так и остались для него безымянными, но не все. Только не Олдрен. Вэйлин видел, как Неблагой, переодетый в одежду Кирана, безжизненно рухнул на землю.
Вэйлин все глубже падал в пучину воспоминаний. Со временем у него развился талант распознавать смерть и определять миг, когда жизнь покидала своих жертв. И в день коронации Кирана он был уверен, что стал свидетелем последнего вздоха Олдрена. Но фейри воскрес.
Не как Олдрен, а как Цернуннос.
И лишь только Вэйлин осознал это, его падение в прошлое прекратилось. Он с силой ударился о твердыню настоящего – все было кончено.
Застонав, полукровка открыл глаза. Он лежал на спине, устремив взгляд в потолок. Перед глазами плыл туман, чувства были столь же смутны. В голове пульсировала боль, и Вэйлину казалось, что если он сейчас хоть немного пошевелится, то тотчас потеряет сознание.
Тело болело, кожа горела, все зудело и бурлило. Казалось, будто он несколько дней провел в непрерывной схватке. Сердце колотилось как бешеное, тело сковал ледяной холод, а на лбу выступил пот.
– Проклятие разрушено?
– На это может ответить только твой друг, – услышал Вэйлин слова Эстрид. Ее и без того ломкий голос теперь звучал еще более тускло и изможденно. – Я сделала все, что могла.
В поле зрения мелькнуло знакомое лицо. Ли. Эльвы его побери, он был прекрасен. Светлые волосы напоминали снег, покрывавший землю Эвадира, а холодный оттенок глаз ничем не уступал ледяной корке на стенах пещеры. Вэйлин протянул руку и осторожно коснулся щеки Ли.
Тот с видимым усилием сглотнул.
– Как… как ты?
Что на это ответить, Вэйлин не знал. Он вздохнул и еще раз напряг мышцы, но боль стала терпимее. Постепенно полукровка начинал вновь воспринимать себя и то, что его окружало.
– Я… – Его слова заглушил кашель.
Ли тут же вскочил на ноги и поднес Вэйлину кружку, полную воды. Стараясь унять першение в горле, полукровка сделал несколько осторожных маленьких глотков и только после этого, вернув кружку Ли, протянул руку и коснулся своей шеи.
Пальцы мужчины, дрожа, ощупывали кожу, но того, что он опасался там обнаружить, больше не было. Шрам исчез. Место, к которому он так часто прикасался и научился ненавидеть за последние несколько лет, стало совершенно нормальным. Рубцов больше не было – кожа стала такой же гладкой, как и на всем остальном теле.
Слезы навернулись на глаза Вэйлина. Но то были не слезы облегчения или радости. Он и сам не знал, отчего они появились. Вэйлин чувствовал себя странно одиноким и опустошенным: проклятие, которое годами занимало его сознание, исчезло. Он больше ни с кем не делил свое сознание и мысли.
– Обеспечь своему другу покой. Он ему понадобится, – обратилась Эстрид к Ли, с трудом поднимаясь со стула. Хилариус, который в мгновение ока оказался рядом с ней, тут же подхватил старуху под руки.
Вэйлин сухо сглотнул:
– Спасибо!
Кивнув, Эстрид улыбнулась в ответ, а затем позволила Хилариусу увести ее из хижины. И тогда Вэйлин в первый раз по-настоящему остался с Ли наедине, потому что теперь был свободен.
Ему удалось. Он сделал это.
Вэйлин все еще сидел на полу: голова его кружилась от радости. Он жадно хватал ртом воздух, глаза снова наполнились слезами, а пальцы вновь потянулись к затылку. Полукровка ощупывал свое тело, которое казалось ему чужим, в то же время таким знакомым, как никогда прежде.
– Меня прокляла Валеска, – прошептал он, обращаясь больше к себе, чем к Ли, и с трудом узнавая собственный голос. Звучание его совершенно не изменилось, но слова проникли в сознание с такой легкостью, какую Вэйлин обычно ощущал только во время пения. – Она сделала это со мной.
Ли нахмурился:
– Королева Благих?
– Да, клятва связывала меня с ней. – Наконец-то он смог произнести слова, которые должен был сдерживать все эти годы. И тут Вэйлин запнулся, горло его сжалось, но на этот раз дело было не в боли или напряжении. Слезы текли по его щекам все быстрее и быстрее, и полукровка зарыдал.
То были не слезы разочарования, страха или боли, а слезы радости. Необъятной радости, которая сидела где-то очень глубоко в его душе и, казалось, была давно утрачена навеки.
Все было кончено!
– Я свободен, – дрожащим голосом сказал он.
– Да, это так, – ответил Ли и, широко улыбнувшись, заключил Вэйлина в объятия. Хранитель крепко прижал полукровку к себе, и Вэйлин дал волю слезам…
Он. Был. Свободен. За это пришлось заплатить высокую цену, ибо он чувствовал, что его магия исчезла. Дар Вэйлина к музыке ушел в прошлое, но его тело наконец снова принадлежало ему. Только ему одному.
И лишь только Вэйлин до конца осознал это, слезы по его щекам потекли еще быстрее.
Он плакал, потому что был свободен.
Он плакал, потому что утратил свой дар.
Он плакал, потому что мог жить.
