– Надо же, как удачно, что в нашей стране как раз сейчас идет война, – пробормотал Ли. – Он не собирается владеть Лаварусом, он просто хочет укрепить свою власть.
– Это, кстати, соответствует пророчеству Самии, – добавил Вэйлин. –
– Кто такая Самия? – спросил Кори, нахмурив брови.
Вэйлин тяжело вздохнул. Ему совсем не хотелось еще раз повторять историю своего проклятия, но выбора не было, и полукровке пришлось сообщить Фрейе, Ларкину и остальным собравшимся то, что он уже успел поведать Кирану. Открыв рты, все внимательно слушали то, что он говорил.
– Самия и Валеска поручили мне убить Кирана, полагая, что он – предвестник войны. По этой причине я был в Нихалосе на его коронации. Я должен был ее предотвратить.
– Но ведь очевидно, что не Киран привел наши страны к войне, – бросил Кори. Фельдмаршал встал и принялся мерять шагами комнату. Удивительно, насколько благоприятно сказались на этом мужчине малая толика нормальной пищи и спокойное место для ночлега: сегодня Кори выглядел намного бодрее, чем по прибытии в Эвадир.
– Да, этого я не делал, но именно я привел Цернунноса в этот мир, – возразил Киран и сам содрогнулся от своих слов. – Я был первым фейри, кто за многие сотни лет открыл врата в Иной мир. Цернуннос прошел в них и овладел телом Олдрена, когда тот… – Он бросил быстрый взгляд на Вэйлина и твердым голосом продолжил: – …Когда тот умер. Если бы не было меня, то врата остались бы закрытыми.
– Нет, это не так, – сказала Зейлан, накрывая руку Кирана своей. – Твой отец умер, и если бы его место занял не ты, то это сделал бы кто-нибудь другой.
Киран покачал головой. Он знал, что Зейлан права, но все равно чувствовал себя виноватым. Та же вина плескалась и в глазах Вэйлина, хотя полукровка только выполнял поручение Валески. Догадывалась ли королева, что они с провидицей неверно истолковали пророчество? А может, это вообще было сделано умышленно?
Нет, исключено. Валеска, возможно, была жестока, но она любила фейри, особенно – народ своей страны. Она не стала бы рисковать тем, чтобы развязать войну, которая могла уничтожить Благих.
– Можно взглянуть на книгу? – спросил Киран, протягивая руку. Ларкин передал фейри том, и Киран принялся перелистывать пожелтевшие страницы, которые кое-где уже начали отклеиваться. Среди множества ритуалов, которые служили алхимикам, принц обнаружил молитву.
– Я знаю эту молитву, – сказал Киран, указывая пальцем на страницу. – Когда я только приехал в Нихалос и должен был изучить обычаи фейри, то прочел ее в одном из своих учебников. Однако фейри давным-давно перестали поклоняться Цернунносу. Мы убрали его статуи из храмов и разрушили места поклонения этому Богу. Он был попросту изгнан из веры.
– Похоже, ему это не понравилось, – фыркнул Кори.
– То есть мы пришли к единому мнению, что Олдрен – это Цернуннос? – спросил Ли.
Фрейя кивнула и что-то написала.
– Я тоже так думаю, – добавил Ларкин. – Это объясняет поведение Олдрена, а также его попытку убить Кирана и Зейлан. Настоящий Олдрен, тот фейри, которого я встречал в Нихалосе, никогда не решился бы на это.
– Я должен был понять это раньше, – сказал Киран, устало потирая лицо. – Ведь я все время чувствовал, что с Олдреном что-то не так. Его птицы странно вели себя по отношению к нему, но я списал это на нападение, неудавшуюся коронацию и беспорядки в стране. Однако, оглядываясь назад, теперь все это обретает новый смысл.
– Как Цернуннос вообще смог заставить тебя поверить, что он – Олдрен? – спросил Кори, который подтянул к себе «Копию Черного Элемента» и теперь тоже перелистывал книгу.
– Не знаю, – признался Киран. – Возможно, Олдрен был еще жив, когда Цернуннос завладел его телом, и таким образом смог получить доступ к его мыслям и воспоминаниям. Ведь он же, в конце концов, Бог.
Фрейя снова что-то написала.
Киран покачал головой:
– Цернуннос – Бог. Даже если от Олдрена что-то еще оставалось, то он давно это уничтожил. Не могу себе представить, чтобы Цернуннос захотел оставить Олдрена в живых. Цернуннос уничтожает все, к чему прикасается. Такова его природа.
