Фрейя не знала, о какой любимом деле говорил в этот момент мужчина – об алхимии или о живописи, но это было не важно. Важно было то, что появлялось все больше и больше людей, которые принимали решение остаться и поддерживали их. Этих желающих пока было далеко не достаточно, их совсем нельзя было назвать армией, и все же этих людей было намного больше, чем сегодня утром. И только это имело значение.
Глядя на небо, Ларкин проклинал полные луны, свет которых освещал темноту ночи. Если бы время не имело решающего значения и если бы угроза Олдрена не была настолько всеобъемлющей, они дождались бы убывания лун, но в сложившихся условиях просто не могли себе этого позволить. С тех пор как они покинули Горы Сокровищ, чтобы похитить из вражеского лагеря кузнецов, минуло уже два дня и две ночи. Сегодня была третья ночь, и они наконец решились нанести удар.
Ларкин чувствовал себя опустошенным и – в равной мере – полным энергии. Они нашли укрытие в Терновом лесу и закрепились там, чтобы шпионить за лагерем. Олдрен расчистил хороший участок леса, не оставив ничего, кроме бесплодной земли, на которой можно было разбить лагерь. Все эти разрушения заставляли сердце Ларкина обливаться кровью, но, считая план Кирана чересчур рискованным и опасным, он осознавал необходимость действий. В конце концов, сам бывший фельдмаршал поклялся принимать меры против любого, кто нарушит мирный договор. То, что много лет назад Андроис освободил мужчину от этой клятвы, для Ларкина не имело никакого значения, хотя теперь это могло стоить ему жизни. Потому что пробраться в лагерь фейри незамеченным было не только опасно, но и почти невозможно.
Положение усугубляли эльвы. Олдрен по-прежнему окружал себя этими тварями. Они проникли глубоко в Терновый лес и притаились там, готовые в любую минуту начать охоту.
Готар и Фэрроу охраняли периметр, Кори, Ли и сам Ларкин следили за лагерем. Свою одежду, лица и руки мужчины измазали толстым слоем грязи: в темноте были видны только белки их глаз. Оставалось надеяться, что такой маскировки будет достаточно. Одно неверное движение сегодня ночью, и они могут попрощаться со своими жизнями, потому что Ларкин сомневался, что Олдрен брал кого-то в плен.
Кори, потирая больное плечо, осторожно подполз к Ларкину. Ларкин уже заметил, что фельдмаршал старается не нагружать ту руку, в которую его укусила эльва. Сама рана зажила хорошо, но яд эльвы ослабил Томбелла больше, чем тот хотел признать. Ларкин хотел было оставить Кори в Горах Сокровищ, но тот даже не захотел об этом говорить.
– Вон там, впереди, два охранника, – сказал Кори, указывая налево.
Лагерь состоял из сотен палаток, которые стояли прямо посреди леса, не защищенные никакой стеной. Видимо, фейри в своем высокомерии не боялись незваных гостей. Лишь на некотором расстоянии стояли на карауле несколько охранников. Это было самое большое и, к сожалению, единственное слабое место лагеря.
Ларкин вновь воздел глаза к небу, которое сегодня никак не хотело быть к ним благосклонным. На небосводе виднелось лишь несколько облаков. Если повезет, тучи сгустятся и сойдутся над лунами, но Ларкин не хотел полагаться на это. Его взгляд блуждал по лагерю. Первой серьезной проблемой была возможность добраться до палаток, потому что для этого необходимо было преодолеть кусок открытого пространства между лесом и лагерем. Нужно было проползти по самой грязи, практически вплотную прижимаясь к земле.
Кивнув Кори, Ларкин оглянулся в поисках Фэрроу и Готара. Вдруг в темноте леса блеснул клинок, и вскоре после этого раздался сдавленный крик эльвы. Всех тварей они, конечно, уничтожить не могли: их Олдрен привел с собой слишком много, однако уменьшить их количество Хранителям было по силам. Так они в будущем будут меньше беспокоиться о возможных нападениях эльв.
– Впереди еще двое фейри, – сказал Ли, указывая налево. Его бледная кожа и светлые, почти белые волосы казались совершенно черными от грязи. – Они совершают свой обычный обход, как вчера.
– Очень хорошо. – Если фейри придерживались своего обычного распорядка, то становились предсказуемыми, а значит, это увеличивало шансы Хранителей не попасть в засаду.
– Да и пьют они не меньше, чем вчера, – добавил Ли.
Ларкин поморщился. Если бы он был полководцем, то не потерпел бы подобного поведения. Фейри вели себя так, словно уже выиграли войну. Они шумно праздновали, веселились, собравшись вокруг костров, и распевали песни о собственном героизме.
Конечно, судьба была на их стороне, и, казалось, остановить их было практически невозможно, но война еще не закончилась, а потому солдатам следовало быть более бдительными.
Ларкин вытянул шею. Лагерь был устроен наподобие деревни и тянулся на несколько миль. Окруженный целителями, поварами, солдатами, конюхами и кузнецами, Олдрен скрывался в самом сердце лагеря. Он жил в своем шатре, как король в замке, укрытый толстыми стенами из своих подданных. Никакой возможности добраться до него Ларкин не видел.
