Едва Киран произнес свои слова, как боль изменилась. Она разом отхлынула, словно море под действием лун, и постепенно сошла на нет. Элрой чувствовал оцепенение, голова кружилась, но с каждым последующим вдохом эти ощущения утихали. В животе поселилось какое-то тепло, которого прежде пират не чувствовал. Это не могло сравниться ни с теплым ощущением алкогольного опьянения, ни с теми приятными ощущениями, когда он бывал в постели с женщиной.
– Готово? – спросил Элрой.
Киран кивнул.
– Можно мне подержать нож? – спросил Элрой. Пират знал, что только Хранители и фейри могут касаться магического оружия, не испытывая при этом боли. Поэтому если Киран действительно сделал его бессмертным, то Элрой сможет прикоснуться к ножу. Он уже потянулся было к рукояти, но, прежде чем успел взяться за нее, Зейлан выхватила из рук Кирана свой нож и забрала его себе.
– Найди себе собственное оружие.
Киран рассмеялся:
– С этими ножами у Зейлан очень тесная связь.
– Но тебе же она разрешила его взять.
– Мне можно, – сказал Киран, взглянув на Зейлан, которая молча встретила этот взгляд. Элрою и не нужно было никаких слов, чтобы понять, что происходило между Темной и принцем фейри. – Вот, возьми мой кинжал. Он связан со Стихией Воздуха, и его магия не будет взывать к тебе с полной силой, но с ним ты сможешь сражаться не хуже, чем с любым другим магическим оружием.
Несмотря на то что Кирану Элрой доверял гораздо больше, чем этому ублюдку Хранителю, рука пирата слегка дрожала, когда он потянулся к предложенному кинжалу. Робко сомкнув пальцы вокруг рукояти, он на мгновение испугался, что снова почувствует ту же жгучую боль, но ничего не произошло. Рукоять клинка казалась теплой и согревающей, а еще Элрой чувствовал некую вибрацию, которой раньше ни в каком другом оружии не ощущал. Должно быть, эта была магия, закованная в металл. Пират осторожно взмахнул кинжалом, потом еще и еще. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, прислушиваясь к мягкому гудению клинка.
Тихий смех сорвался с его уст. Он был бессмертен. В самом деле – бессмертен! Наконец-то. Теперь уже ничто не могло помешать Элрою исследовать даже самые дальние уголки этого мира.
– Спасибо, – пробормотал он. – Спасибо!
Киран кивнул, но ничего не сказал, словно предоставляя Элрою время осмыслить свою новую жизнь. Больше всего на свете пирату хотелось прямо сейчас выбежать из каюты и рассказать всему миру о том, что он бессмертен. Что теперь он наконец обрел годы, необходимые для того, чтобы доплыть на
Элрой смахнул с глаз слезы, которые никто не должен был видеть, и опустил клинок. Потом развернулся, обошел свой стол и открыл верхний ящик, где хранил маленький нож. Пират занес его над своей рукой и сделал надрез. Тут же вспыхнула боль. Кровь из раны потекла по коже, но порез тут же закрылся. Элрой снова рассмеялся, сопротивляясь желанию еще раз причинить себе боль.
– И в самом деле – сработало.
– Бессмертный не значит неуязвимый, – предупредил Киран. – Травмы ты будешь чувствовать, как и все остальные. Сломаешь кость – будет больно, и если не вправишь ее до того, как она срастется, придется ломать ее вновь. Если кто-то обезглавит тебя, вонзит клинок в сердце или сожжет тебя заживо, ты все равно умрешь.
– Спасибо, – снова сказал Элрой, кивнув фейри. Боли он не боялся, ибо никакая физическая боль не могла сравниться в той мукой, которую он испытал, потеряв Хелению. Положив свой нож и кинжал, связанный с воздухом, обратно в ящик стола, пират жестом велел Кирану и Зейлан идти за ним.
Фейри и Темная удивленно переглянулись, но все же последовали за пиратом вон из каюты. Едва Элрой оказался на палубе, он полной грудью вдохнул свежий морской воздух, и его запах показался ему намного ярче и интенсивнее, чем прежде. Несмотря на темноту он, казалось, теперь мог видеть намного дальше и яснее, чем когда-либо раньше. Пират замер и прислушался. Шум моря звенел в его ушах, крики чаек звучали пронзительнее. Он даже слышал, как под палубой переговаривались члены его команды. Это было восхитительно!
– Что случилось? – спросил Ларкин, который вместе с Фрейей стоял у бортового леера. Хранитель обнимал принцессу со спины, но теперь отстранился от нее и повернулся к Элрою, Зейлан и Кирану.
Пират усмехнулся:
– Я бессмертен.
– Ты – что? – заморгал Ларкин.
– Бессмертен.
– У меня не было другого выбора, – словно защищаясь, проговорил Киран. – Все наши люди мертвы или ранены, и для того, чтобы добраться до дворца, нам необходима армия Элроя. Это решение было единственно правильным.
Ларкин недовольно хмыкнул, но Элрою было все равно. Пусть Хранитель выражает свое недовольство, как хочет. Пират получил то, чего хотел, и как только эта война закончится, он исчезнет из Лаваруса, чтобы снова последовать за соблазнами океана.
Элрой подошел к ограждению, где с «Хелении» на соседний корабль была уложена доска – что-то вроде трапа.
– Даг! – крикнул он, и один из его подчиненных поднял голову. – Приготовьтесь! Мы будем брать Амарун!
