Кивнув, Дариуш жестом велел солдатам разгружать повозки. Те быстро откинули с телег брезент, под которым скрывался ценный груз. Множество красных глиняных кувшинов, до краев наполненных взрывчаткой.
За последние месяцы своей жизни Киран потерял все. Свою мать. Лучшего друга. Свою родину. И даже сама жизнь принца висела на волоске. Он заглянул в глаза смерти и сумел вырваться из ее цепких лап. Наверное, он уже не должен был испытывать страха, потому что ничего хуже просто не могло быть. И тем не менее в этот момент Киран был напуган больше, чем когда-либо прежде. Ладони покрылись холодным липким потом, сердце бешено колотилось, и Киран мог поклясться, что был бледен не меньше Ларкина – в те дни, которые Хранитель проводил
в море.
– Ты сможешь, – прошептала Зейлан, погладив его по руке. Несмотря на разделявшие их слои ткани, прикосновение пронзило Кирана насквозь, и он с тоской подумал о тех часах, которые они провели вместе у пруда. Казалось, тот бесценный момент произошел полвека назад. Меж тем минуло всего несколько дней.
Киран с трудом сглотнул:
– А что, если нет?
– Даже не думай об этом, – ответила девушка, одарив его улыбкой. Она была полна беспокойства и сомнений, но Киран ценил поддержку Зейлан. Фейри хотелось обнять и поцеловать девушку, однако он не желал лишать ее хладнокровия. Нужно было оставаться в здравом уме, если они не хотели, чтобы Цернуннос разорвал их на куски.
– Тогда я прямо сейчас пойду к нему.
– Мы верим в тебя, – произнес Вэйлин.
Ларкин кивнул:
– Помни о том, что мы обсуждали, и знай: даже если ты не видишь нас – ты не одинок. Мы здесь и поддерживаем тебя. А тебе просто нужно выиграть для нас немного времени.
Киран кивнул, поправил свою черную одежду и, сделав последний глубокий вдох, скользнул через служебную дверь в тронный зал, где он когда-то сидел в качестве Талона. Эту комнату, с ее внушительными витражами и массивными колоннами, поддерживающими высокий потолок, Киран до сих пор отчетливо помнил. Когда он был ребенком, это помещение поражало его воображение. Но сегодня зала из его детства больше не существовало.
Воздух был холодным и липким. Совершенно необъяснимый туман стелился по полу. Царившую в зале тьму нарушали лишь несколько зажженных свечей, но Киран благодаря своим обостренным навыкам ориентировался в темноте. Картины и гобелены с изображением Драэдонов, частью которых был и он, исчезли со стен – их заменил воплощенный кошмар.
Кости. Человеческие кости. Вычищенные и отполированные, они белели в полумраке свечей, тянулись вдоль стен, громоздились в высоту у колонн от пола и до самого потолка. Так вот что случилось с теми трупами, которые не были сожжены. Глядя в пустые глазницы черепов, Киран, внутренне содрогаясь, задумался, знал ли он людей, которым когда-то принадлежали эти кости. Цернуннос превратил тронный зал в склеп.
– Красиво, не правда ли?
При звуке этого голоса Киран замер. Он был таким знакомым – и в то же время чужим. Олдрен. Цернуннос. Киран огляделся и увидел Бога, восседавшего на троне, который когда-то принадлежал Андроису. Цернуннос сидел на месте правителя, свободно закинув одну ногу на другую. Положа одну руку на подлокотник трона, в другой руке он держал череп и смотрел на него так, будто вел с ним немой диалог.
Черная мантия, в которую был одет Цернуннос, ниспадала с его плеч и расстилалась по полу. Под ней его тело прикрывала блестящая черная униформа, которая улавливала и отражала скудный рассеянный свет. Прежде светлые волосы Олдрена теперь стали почти белыми, а голубые глаза потемнели, словно бушующее море. Некогда мягкие черты лица фейри теперь выглядели дьявольски-злобными и порочными. На голове Цернунноса сидела корона в виде оленьих рогов. Это казалось безумным и даже абсурдным, но Бог Смерти был изящен и даже красив, и все же существо, сидящее перед Кираном, совершенно точно не было Олдреном.
Его лучший друг умер. Киран уже знал об этом, но только сейчас, увидев Цернунноса своими глазами, в полной мере ощутил свою потерю. Олдрена больше не было. Он не вернется. Единственный фейри, который всегда поддерживал принца и верил в него с момента прибытия в Нихалос. Олдрен всегда был в жизни Кирана и никогда не покидал его. Поддерживал, когда принцу угрожало падение, и давал советы, когда тот не знал, куда идти. Кирану было очень горько и больно, что памятью Олдрена злоупотребили самым худшим образом и он стал просто игрушкой для этого обезумевшего бога.
Цернуннос наконец переключил свое внимание с черепа на Кирана, небрежно отбросив чью-то бывшую голову за спину. Череп с глухим стуком упал на пол и разлетелся на куски. Киран вздрогнул и тут же мысленно выругал себя за эту слабость. Нельзя было дать Цернунносу почувствовать свою неуверенность и страх. Киран должен был проявить силу – ту силу, что дремала глубоко внутри него.
Прочистив горло, Киран постарался придать своему голосу необходимую твердость:
