Сумеречные боги полностью

Он кивнул:

– Отец в последние месяцы был не слишком-то добр к тебе.

Фрейя закатила глаза.

– Ты так до сих пор и не рассказала мне, что именно произошло.

Потому что это не важно.

Киран чувствовал, что Фрейя что-то скрывает от него, но не стал настаивать на ответе, потому что не хотел, чтобы их пути разошлись в ссоре. Кирану просто хотелось наслаждаться временем, которое им осталось провести вместе. Они, конечно, разработали план, как их группы встретятся позже, но никто не знал, сколько времени это займет. Киран мог рассчитывать только на то, что происходило здесь и сейчас.

– Можно спросить, как получилось так, что ты вышла за Элроя? Он кажется таким… многогранным.

Взгляд Фрейи отыскал Элроя, который стоял у края леса и, казалось, снова спорил с Рэй. В свою бытность принцем Талоном Киран при дворе Амаруна изучал зеакский. Основы языка он знал, но за последние семь лет многое забылось, так что Киран понимал только отдельные фрагменты. Спор снова и снова затрагивал некую Хелению, причем та была либо кораблем, либо женщиной, либо и тем и другим одновременно. Киран точно не знал.

Фрейя написала только одну фразу.

Элрой – это Мортимер.

– Безумный мастер, который рисует карты?

Она кивнула.

По какой-то причине Кирана это совсем не удивило, возможно, потому что среди всего того, что он испытал за последние несколько недель, это было самым невинным, самым нормальным.

– Но ведь ты не поэтому вышла за него замуж, верно? Этот брак устроил отец?

Отрезав еще кусочек от своего яблока, Киран съел его, пока Фрейя писала.

Отец согласился, но Элрой сам его разыскал. Он хочет стать бессмертным, а Ларкин не хочет раскрывать ему тайну. Элрой думал, что брак поможет ему все выяснить.

– Я мог бы сказать ему.

Ты знаешь секрет?

– Естественно. Я уже помог некоторым Хранителям обрести бессмертие, – сказал Киран, но, конечно, и он не стал бы ничего говорить Элрою. Как и Хранители, король Андроис и все остальные посвященные, он обещал не распространять это знание, для защиты как людей, так и фейри.

Смутившись, Фрейя прикусила нижнюю губу и снова начала что-то писать. Но, не успев написать и первой буквы, тряхнула головой, словно бы для того, чтобы отогнать собственные мысли.

Киран накрыл ее руку своей ладонью:

– Что такое? Мне ты можешь рассказать все, что угодно.

Губы девушки дрогнули, и она написала:

Я ничего не могу сказать.

– Ты знаешь, что я имел в виду.

Она кивнула с улыбкой, которая сделала Кирана таким счастливым, что он даже не смог бы выразить это словами. Андроис, быть может, и отнял голос этой девушки, но смелость и все остальное, что отличало Фрейю, осталось при ней. Сегодня принцесса казалась еще более сильной и решительной, чем во время их последней встречи. Может быть, потому что теперь она уже не стояла на перепутье, а твердо знала, за что сражалась.

Улыбка Фрейи потихоньку угасала и наконец сошла на нет, когда девушка быстро оглянулась через плечо, словно желая убедиться, что за ее спиной нет никого, кто мог бы тайком прочесть написанные ею следом слова.

А если я попрошу тебя сделать меня бессмертной, ты это сделаешь?

Киран приподнял брови:

– Ты серьезно?

Она кивнула.

– А этот вопрос имеет какое-то отношение к некоему бессмертному Хранителю? – Он дернул за плащ Ларкина, сшитый из такого огромного количества ткани, что Фрейя, казалось, буквально тонула в нем.

Поколебавшись, Фрейя снова кивнула. Я люблю его.

– И он тоже любит тебя?

Думаю, да.

При первом знакомстве Ларкин показался Кирану очень послушным и благочестивым. Хранитель подчинялся Фрейе, как Кирану тогда подчинялась его гвардия. Но с тех пор, как они расстались в Нихалосе, многое изменилось. Ларкин изменился. Он по-прежнему оставался воином, но отбросил ту возвышенную праведность, которая претила Кирану среди приверженцев королевской религии.

– Если ты попросишь меня об этом от всего сердца, то я это сделаю, – понизив голос, произнес Киран, потому что не мог ни в чем отказать ни Зейлан, ни Фрейе. – Но сейчас не время. Сначала мы должны предотвратить войну, и если после этого ты все еще захочешь стать бессмертной, а Ларкин будет с этим согласен, то посмотрим.

Этого обещания Фрейе оказалось достаточно. Принцесса обвила руками шею фейри, и Киран крепко прижал ее к себе. В объятиях этой хрупкой девушки он чувствовал себя в большей безопасности, чем когда-либо в Нихалосе. Фрейя, быть может, и не была с ним одной крови, но за годы, что они провели вместе, стала частью его души. И ни пространство, ни время не могли этого изменить.

– Я люблю тебя, – прошептал Киран в ее волосы.

Кивнув, Фрейя крепче прижала его к себе.

Оставалось только надеяться, что следующая их встреча наступит скоро.