– Скажите, а ваш дядя ничем в последнее время не был обеспокоен? – обратилась к племяннице профессора Варя. – Ну, может быть, его что-то волновало или нервировало?
– Ну да, нервировало, – улыбнулась Людмила, – он же сам занимался лечением нервнобольных. Хотя… – Тут она неожиданно задумалась. – Где-то за месяц до его кончины я приехала к нему домой – я его каждую неделю навещала после смерти тёти Али: он хоть и чистюля был, но готовить совершенно не умел, так что я привозила продукты и варила ему на всю неделю, – так вот, когда я вошла – а у меня ключ от квартиры свой был, – Илья Константинович разговаривал с кем-то по телефону. Голос у него был очень взволнованный. Потом он даже начал сердиться.
– А что он говорил? – спросила Варя.
– Я запомнила немного. Кажется, он произнёс: «Поймите, всё очень серьёзно. Вы же сами сказали, что это не первый случай. Столько времени упущено! При подобных заболеваниях дорога каждая минута! Как вы, взрослый человек, не можете понять простую истину: чем раньше поставлен диагноз, тем больше шансов на выздоровление. Да мало ли что вы известная личность! Вы обязаны были думать не о себе, а о своём ребёнке». Я потом спросила у дяди, кто это его так рассердил. «Вроде бы взрослые, образованные люди. Им же сразу специалист сказал, что надо лечить их чадо, иначе всё может плохо закончиться для них же самих, а они, видите ли, не придали значения его словам. Решили, что можно обойтись сменой обстановки. Зачем тогда вообще к врачам обращаться?» – возмущённо произнёс дядя и махнул рукой. Больше я к нему с расспросами не лезла.
– Ну и что мы теперь будем делать? – устало спросила Нонна, когда они вышли из кабинета племянницы Жукова.
– Не знаю, – честно призналась Варя.
– Может быть, выпьем где-нибудь по чашечке кофе? – вздохнула Нонна.
Варя предложила посидеть в кафе, в котором она пила чай с Максаковым.
Когда они подъехали к зданию, над дверями кафе была установлена красивая вывеска «У Луи Мейнара».
– Надо же, какое заграничное название, – улыбнулась Нонна.
– Так звали дореволюционного хозяина кафе, – сказала Варя.
– Я так и предположила, – кивнула Нонна.
Войдя в зал, она огляделась и с удивлением произнесла:
– Надо же, снаружи такое невзрачное здание, а внутри так атмосферно. Кажется, несколько месяцев назад мы снимали на этой улице. Я даже внимания не обратила на этот дом. Надо будет заняться его историей.
Она повесила пальто на вешалку и присела за столик, стоявший в углу.
– Не люблю сидеть возле окна. Чувствуешь себя манекеном в витрине. Что ж, раз я здесь впервые, то возлагаю ответственность за заказ на тебя, – сказала Нонна.
– Что тебе заказать: только кофе или ещё какое-нибудь пирожное?
– А здесь есть чизкейки?
– По-моему, есть, – неуверенно ответила Варя и призналась своей спутнице в том, что находится здесь всего лишь второй раз.
Варя направилась к стойке и, увидев в витрине холодильника несколько видов чизкейка, выбрала ягодный. Сделав заказ, она вернулась и устроилась напротив Нонны, которая разговаривала по телефону. На столе перед ней лежал глянцевый журнал.
– Можно посмотреть? – прошептала Варя.
Нонна кивнула, продолжая слушать своего собеседника.
Варя придвинула журнал к себе. Раскрыв его, она на первой же странице увидела большую фотографию, сделанную в поместье Зотовых: Марианна в длинном вечернем платье, сшитом в стиле ампир, с диадемой в уложенных в сложную причёску волосах, стояла в вестибюле своего роскошного дома. Подпись под снимком гласила, что владелицу поместья сфотографировали в день приёма, который она дала в рамках театрального фестиваля. Варя переворачивала страницу за страницей, рассматривая снимки с запечатлёнными на них артистами и городской знатью, пока не наткнулась на фото Максакова и той самой блондинки, с которой видела его в ресторане. Архитектор опять был одет в смокинг. Фотокамера запечатлела его в тот самый момент, когда он протянул своей спутнице бокал с шампанским, видимо взятый им со столика, рядом с которым они стояли.
«Вот было бы интересно посмотреть на реакцию Галины Сергеевны, если бы ей на глаза попался этот снимок», – подумала Варя. Нонна закончила разговор по телефону и сказала:
– Сейчас Феликс подъедет и выпьет с нами кофе.
Варя от неожиданности поспешно закрыла журнал и протянула его Нонне, но та отмахнулась:
– Оставь себе. Для меня там всё равно нет ничего нового.
– Ты была на приёме Зотовой?
– Да. Между прочим, я постаралась увильнуть от всех многочисленных фотокамер. – Она вздохнула и с улыбкой произнесла: – Поверить не могу, что Феликс уломал эту поэтессу.
– Какую поэтессу? – удивилась Варя.
– Дину Ольховскую. Слышала про такую?
– Кажется, да, – неуверенно ответила Варя.
