Несмотря на то что летняя пора давно миновала, Варя заметила людей на улицах и во дворах. «Здесь очень много пенсионеров. Они живут в посёлке круглый год, лишь изредка выбираясь в город», – объяснил Феликс. Дача Максаковых выделялась среди остальных домов своей полукруглой застеклённой верандой с большими окнами и балконом на втором этаже. Варя остановилась, чтобы полюбоваться изящным строением.
– Здесь особенно хорошо поздней весной, в мае, – сказал Феликс. – Бабушка любила дачу и много занималась ею: сажала цветы, кустарники, фруктовые деревья.
Они поднялись по ступенькам, и Феликс, вставив ключ в замок, удивился:
– Странно, дверь открыта. Неужели в прошлый раз я забыл её запереть?
– Может быть, снова воры залезли? – прошептала Варя.
– Сейчас узнаем, – сказал Феликс и осторожно приоткрыл дверь.
Бесшумно они проскользнули в небольшой холл, из которого на второй этаж вела красивая деревянная лестница с резными перилами. Неожиданно сверху донёсся раздражённый голос Галины Сергеевны:
– Сколько раз я тебя просила не таскать сюда своих хахалей! Не дай бог, Феликс увидит!
– Ну, увидит, и что? – лениво ответил ей другой голос.
Варя слышала его впервые, но интуитивно поняла, что он принадлежит Светлане.
– Дура! – крикнула Галина Сергеевна. – Ты сначала выйди за него замуж, а потом продолжай таскаться с этими безмозглыми жеребцами! Калачёва опять требует у меня денег, да и официантка никак аппетиты свои не умерит. То ей нужны деньги на лечение матери, то сестре срочно требуется операция. Не иначе она решила вылечить всех родственников за наш счёт. И зачем только тебе была нужна эта вечеринка у Колесниковой! Это совсем не то общество, в котором надо вращаться! Ты даже не представляешь, сколько я уже отдала этой подавальщице за то, что она вспомнила про работавший телевизор и спасла тебя от тюрьмы, а ей опять подавай деньги!
– Продай что-нибудь, – равнодушно произнесла Светлана.
– Что? Что я должна продать? Квартиру, в которой мы с тобой живём? Это единственное, что ещё можно продать. Ведь твоё агентство совсем не приносит дохода! Я и так подменила у этой курицы столько украшений, на которые ты могла бы безбедно существовать всю оставшуюся жизнь, лишь бы только заткнуть рот всем этим шантажистам и вымогателям! Если сейчас из-за этой кражи всё раскроется, мне несдобровать. Я ведь этим людям говорила, что эти копии мне нужны для ролей, что они часть сценического костюма.
Потрясённая Варя взглянула на Феликса. Он стоял неподвижно, словно окаменев.
– Ты ведь Феликсу нравилась одно время. Он смотрел на тебя такими влюблёнными глазами. Даже уговорил бабку подарить этот изумруд тебе на день рождения, хотя для неё это было равносильно смерти. Нужно было тогда постараться и привязать его к себе. Но разве тебя заставишь хоть что-то путное сделать? Ну скажи мне, зачем ты выдернула этого неудачника-спортсмена из Москвы? Зачем ты заставила его вернуться? Чтобы потом просто столкнуть его с крыши?
– Он обозвал меня шлюхой.
– Всего лишь? – усмехнулась Галина Сергеевна.
– А тебе ни разу не приходило в голову, что я его любила? Что он был единственным, с кем я была по-настоящему счастлива? Если бы ты тогда не заставила меня бросить его, всё было бы по-другому.
– Любила? Это что-то новенькое. Да тебе незнакомо это понятие! Оно тебе просто неведомо! Ты ведь с четырнадцати лет спишь с мужиками. Интересно, кто-нибудь из них тебя когда-нибудь удовлетворит? Ну, в общем, так: если ты не женишь на себе Феликса, я больше не стану решать твои проблемы.
– Он мне не нравится. Меня к нему не тянет.
– Мало ли что тебя к нему не тянет! – с новой силой взвилась Галина Сергеевна. – Меня, быть может, тоже не тянуло к твоему отцу.
– Это к какому? – насмешливо произнесла Светлана. – К родному, от которого ты меня родила, или к тому, чьё отчество и фамилию я ношу? Кажется, он умер от пьянки, когда слетел с должности.
– Не смей разговаривать со мной в таком тоне! – крикнула Галина Сергеевна. – Смерть Генриха тоже на твоей совести!
– Он просто оказался не в то время и не в том месте. Я не виновата, что он видел, как я проучила жену декана. Папаша поступил благородно: не стал доносить на родную дочь. Правда, его замучили муки совести. Но что тут поделаешь: ведь он был творческим человеком, а они все такие ранимые.
– Дрянь! Мерзавка! Уверена, домработница тоже твоих рук дело.
– Моих, – невозмутимо ответила Светлана. – Если бы она не застукала меня кое с кем в кровати, наверное, была бы сейчас жива. Но мне не хотелось тебя огорчать: ведь он был твоим любовником. Как же это замечательно: партнёр по сцене и кровати. Бедный Александр Николаевич! Ты так великолепно дурила его столько лет! Он умер, так ни о чём и не узнав.
Галина Сергеевна вздохнула:
– Да, надо было мне тогда послушаться профессора Сухарева и начать тебя лечить. Может быть, тогда и не случилось бы всех этих смертей. Может быть, всё закончилось бы только гибелью этой бедной Катеньки. Да и Жуков оказался прав: я слишком дорожила своей репутацией, чтобы осознать всю серьёзность ситуации.
