Ник собирался было что-то ответить, смущённый и сбитый с толку одновременно, но внезапно Хаббл сдавленно охнула от боли и прижала руки к животу. Распахнув глаза, Николас взволнованно глянул на девушку.
— С тобой всё в порядке?
Та коротко кивнула и показала большой палец. Однако по её побледневшему лицу Ник мог судить о том, что ей было невыносимо.
— Рана?
— Да, — сдавленно отозвалась Хаббл и натянуто улыбнулась. — Я переживу.
— Что произошло?
— Долгая история.
— Я уже давно никуда не тороплюсь. — Николас продолжал смотреть на девушку. В блестящих стальных глазах читалась безраздельная тоска.
— Не люблю долгих историй, — ответила она. — Скажем так, Годван больше никого никогда не потревожит.
— Что ты с ним сделала?
Она достала из внутреннего кармана кожаной куртки револьвер и ловко повернула оружие в пальцах. Наблюдая за его реакцией, она расплывалась в той самой плотоядной улыбке.
— Ты… что?!
— Так и спросила, помнит ли он Николаса. Не ответил, схватился за нож.
— Он тебя ранил?!
— Не волнуйся, я была быстрее.
Ник не помнил, когда в последний раз он был так поражён. Он боялся и ненавидел Годвана одновременно. Смерть алхимика означала то, что больше не будет пострадавших, больше не будет искусственно созданных железных слуг. Но у Хаббл, кажется, были свои мотивы.
Когда она нашла Николаса в лесу, то сначала впала в ступор, а потом ужасно разозлилась. Николасу показалось, что дрожь в её руках вызвана усталостью — она пыталась перенести все его части в безопасное место как можно быстрее. Потом увидел, как она дрожит от сухих рыданий, прикуривая сигарету возле окна. Девушка думала, что он не видит.
— Как ты попала в его дом?! — спросил Ник, всё ещё не понимая. — У него не жилище, а цитадель, увешанная электронными замками и сигнализациями.
— Хочешь фокус? — Она щёлкнула пальцами, и лампочка на потолке погасла. Во всём доме внезапно стало тёмно. Ещё один щелчок пальцами вернул электричество на место. — Думаешь, у меня бы возникли проблемы с его системой охраны? Одна мысль о том, что он с тобой сделал, и вся его крепость погрузилась во мрак. Ни сигнализаций, ни замков. Только он и я.
— Ого… — Он прервался, словно подавился воздухом. — Спасибо.
— Ничего себе. — Она убрала оружие во внутренний карман. — Спасибо? Даже не осудишь меня?
— За то, что ты избавила мир от этого чудовища? Посмотри на меня. Едва ли у меня есть причины защищать его.
— А ты гораздо живее, чем я думала. — Она тепло улыбнулась. — Поразительно.
— У него были друзья. — Ника сейчас заботило совершенно другое. — Они найдут тебя и отомстят. Пожалуйста, скажи, зачем?
— Во-первых, его прилипалы меня ни за что не найдут, потому что сегодня же я отправлюсь в место, которое называется Сумеречный приют. — Девушка снова улыбнулась. — А, во-вторых, шедевр, я беру тебя с собой.
Ник поражённо смотрел в её тёмные глаза, поблескивавшие под линзами очков. Он хоть и остался големом, но искренние эмоции лицу словно подсказывали живое сердце, всё ещё бившееся в железных ребрах.
— Ты нашла безопасное место, где можешь укрыться, — изрёк он. — Но зачем тебе ноша в виде меня? Меня можно похоронить в местном лесу.
— Чего-о?! — Хаббл переменилась в лице. Она вздернула бровь и уставилась на Ника немигающим взглядом.
Он помолчал. Девушка терпеливо ожидала, нахмурив брови.
— Спасибо, что отозвалась на мой крик о помощи.
— Ты мне про похороны поясни, меланхолик.
— Я бы не хотел больше жить. И ты — единственная, кто сможет вынуть сердечник и закончить мои страдания.
Повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шёпотом ветра, касавшегося тонкого оконного стекла и игравшего с листвой кустарников в саду.
— Тебе надоело жить? — сухо спросила она.
Николасу вопрос пришёлся не по душе. Ему казалось, что она не станет спрашивать — одного его внешнего вида хватило бы, чтобы понять очевидность отчаянного желания не продолжать страдания.
— Бессмертие подарило мне небывалую мудрость, — медленно проговорил он. — Сейчас я понимаю, что жизнь бессмысленна. Я одинок. Мне не о ком заботиться. Не ради кого жить. Я просто груда мусора, оставленная в лесу за ненадобностью.
— И чего ты хочешь? — мрачно спросила Хаббл. — Чтобы я сейчас открыла твой сейф с сердцем и вытащила его оттуда?
— И похоронила как обычного человека в сосновом гробу.
Она скрестила на груди руки, на губах внезапно заиграла хитрая улыбка. Девушка смотрела куда-то поверх его головы.
— Помнишь, что я тебе сказала несколько минут назад?
— Что у тебя есть безопасное место для укрытия.
— А ещё — что со мной бесполезно спорить. — Улыбка внезапно сползла с её лица, и девушка посерьёзнела. — Николас, ты снова будешь жить, я обещаю. Станешь хранителем нашего приюта. Первым обитателем места, где всегда можно рассчитывать на безопасность и второй шанс.
— Я не верю, что меня можно снова поставить на ноги.