Больше всего Изекиль боялась перевертышей, потусторонних охотников за душами, которые вполне могли пролезть в хрупкий мир ее любимой семьи и разнести все до основания. Они принимали облик самого душевно уязвимого человека, пропитывались воспоминаниями, а потом атаковали. Таких уродов вокруг Сумеречного приюта было хоть отбавляй, они собирались вокруг их эмоционального круга годами, выжидая, пока откроется брешь, способная их пропустить. Изекиль это чувствовала так остро, что дыбились волосы.
Раздирая в кровь руки, она собственными заостренными ногтями выцарапывала на ладонях руны, которые позволили бы ей связаться с единственным проводником Сумеречного приюта. Она посылала Джессике силы, чтобы провидица смогла увидеть опасность, если та подберется слишком близко. Если адским пламенем Изекиль была дарована сила чувствовать мысли и эмоции людей, она должна была воспользоваться ей, чтобы спасти место, ставшее домом.
У нее не получилось.
Клинок выпал из руки, и Изекиль пошатнулась. Обугленное тело перевертыша валялось подле ее ног. А в желтоватом свете лампочки мертвым блеском отсвечивали глаза Николаса.
Она не успела.
И узнала, как ад выглядит на земле.
Время словно потекло медленнее, секунды зависли, превращая движения и звуки в растянутые вечные страдания.
Хаббл. Стойкая и решительная, башня электричества и воли. Она закричала. То был душераздирающее эхо горя, надрывный, раскалывающийся голос, утонувший в слезах. Упав на колени перед Ником, она положила дрожащие ладони на его щеки. Глаза Дровосека по-прежнему невидяще смотрели куда-то вверх, и девушка снова закричала, пытаясь разбудить любимого ото сна, который приходит лишь раз в жизни.
— Нет! Нет! НЕТ! — Она припала к железной груди, силясь услышать биение сердечника. Ее ладони, стискивавшие белую рубашку Ника, дрожали. Изекиль знала, что девушка не услышит ничего. Только затихающий звук металла, лишенного жизни.
Хаббл зажмурилась и впечаталась лбом в его мощную грудь. Ее слезы — кровавые нити, вырванные из сердца. Ее голос — безутешный стон умирающего.
— Огонек, — Изекиль, хоть и была демоном, крепостью неприступности, но сейчас из ее глаз брызнули горячие слезы. — Прости меня, огонек. Я не успела ему помочь.
Хаббл не слышала. Сложив руки лодочкой, она прижала их к груди Ника и, безутешно вскрикнув, отправила в железную грудную клетку разряд энергии, сверкнувший в подвале ослепительной вспышкой. Набрав в грудь еще воздуха, она снова заревела раненым зверем и сверкнула энергетическим потоком.
Комната пахла, как наэлектризованное горе, как полынная горечь утраты. Суглинистое отчаяние забивало глотку Изекиль, мешая дышать. Словно выйдя из транса, демон уловила еще один ледяной вкус. Сырой, как водоросли, выброшенные на берег. Ядовитый, как вороний глаз. Это было мерзкое, отравляющее чувство вины.
Медленно повернув голову, она увидела Джессику и Харпера, замерших возле подвальных створок. Словно два зеркальных отражения, застывших в ужасе, они молча лили слезы и дрожали, не в силах произнести ни слова.
И они оба пахли, как гнилая мертвечина предательства.
Щелкнув тонкими пальцами, увенчанными длинными черными ногтями, Изекиль одним движением захлопнула подвальные створки. Она еще поговорит с этими двумя.
— Огонек. — Опустившись на колени рядом с Хаббл, Изекиль осторожно дотронулась до ее сотрясавшихся от рыданий плеч.
Та не обратила ровно никакого внимания, продолжая заливать подвал вспышками энергии, исходившими, казалось, из самого нутра ее горя. От напряжения у нее открылось носовое кровотечение, алая кровь поблескивала на стиснутых губах. Еще один рывок вперед. Еще одна вспышка. Этого было мало, ничтожно мало. Словно Хаббл ослабела, и отчаяние не придавало сил ее дару.
Нельзя было оставлять ее одну. Но эти двое могли что-то знать. Изекиль запечатает подвал и вернется к ней буквально через пару минут. Главное, чтобы Хаббл не отключилась от усталости.
Нежно поцеловав подругу в макушку, Изекиль быстро поднялась и, чеканя высокими каблуками кожаных ботинок каменный пол, поднялась наверх, щелчком пальцев раскидывая створки перед собой. Джессика и Харпер стояли все там же, обхватив друг друга руками. Девчонка рыдала, спрятав лицо у Харпера на плече, а он шатался, словно погруженный в транс.
— Изабелла? — сипло спросил он. — Это ты?
— Меня зовут Изекиль. — Она сверкнула ястребиными золотыми глазами. — Что здесь случилось?
Джессика тряслась, словно от горячки. Изекиль поняла, что только будет тратить время, стараясь вытянуть из них хотя бы слово. Демон была точно уверена, что послала ей силу для того, чтобы увидеть вещий сон.
— Что случилось?! — громче повторила Изекиль, стискивая кулаки. Она была на целую голову выше их обоих, янтарные глаза переливались адским пламенем.
— Я… — Джессика резко вдохнула. — Я…
— Ясно, придется все делать самой.