– Проклятия умирающих богов снять невозможно. Бог – это скопление энергии, после смерти сила Морта должна была деться куда-то, бог потратил ее всю без остатка на свою ненависть. Он проклял весь народ Цветущей пустыни, сделав их уродливыми и боящимися солнца, а их яд заразным, чтобы окончательно изгнать из человеческого мира. Джахарду они также были не нужны, по этой причине он опустил под землю царство, изгнав народ в самые низины пустыни Артсахат. Цветущая пустыня стала Царством Теней, а гульсэхцы – просто гулями.
– Значит, они тоже были людьми? – тихо поинтересовалась.
– Не уверен.
– А как пробрались в Эстердам?
– Думаешь, я знаю? – вымолвил демон. – Сейчас меня интересует ситуация с глазами. Два голубых гиацинта. Интересно, после смерти хозяина они сохраняют прежние свойства? – вопрос адресован не мне, в пустоту, поскольку, озвучив его, поторопился ответить: – Сохраняются. Должны сохраниться. Если узнать, рудиментом к чему они являются, было бы прекрасно.
– А много гулей вы поймали?
– Только обычных и одного крайне странного.
– А где он сейчас?
– Погиб.
Дальше рассказывать не станет, даже своими краткими ответами не раскрыл всей сути. О дяде спрашивать бесполезно.
– Я немного изучил твои пилюльки. Состав стандартный даже для набора аптекаря: женьшень, разрыв-трава, белладонна, мандрагора и всего по мелочи. Но сочетать все вместе. Ощущение, что адским замесом пытаются прикрыть очевидное. Твои варианты?
– Можно?
Удивительно, что мне даже высказать свое мнение позволили. Заерзала, посиживая на коленях парня и пытаясь отстраниться. Он понял и больно ущипнул по бедру, но на вопрос ответил кратко:
– Нужно.
– Возможно, дело в воде. Сиэлийский Триумвират использует освященную самим Святейшим воду.
– Святейший это?
– Великая душа мира. Высшее существо. Вы называете таких богами.
– Не разговаривай как сектантка, прошу.
Недовольно прикусываю губу, но вспомнив сказанное им, перестаю это делать.
– Тогда попробуем пойти от противного. Пилюли не помогли, поможет кровь.
– Что? – отшатнулась от страха. Меня в жертву будут приносить? Обхватывая кисти рук, его высочество, фиксирует их на своей шее, заставив обнять его.
– Дослушать надо, Коутен. Твоя кровь. Если проблема не в пилюлях, значит, она в крови. Есть вариант с Агриппой и Вейером, они специалисты по ритуалам, но тебе будет, как минимум, неприятно. Я собирался к ним сегодня, идешь?
А вдруг в моей крови есть магия? Какая-то потаенная надежда теплилась в сердце все эти годы, когда с нескрываемой завистью смотрела на то, как окружающие ловко пользовались силой. Я всегда хотела так, чтобы щелкнуть пальцем и появился пульсар, или взмахом руки почистить одежду. И сейчас, когда есть мизерный шанс, остановит ли меня какое-то «неприятно»? Конечно нет.
Я согласилась сразу, не обдумывая решение. Подбежала к вешалке, расположенной у входа, и сразу накинула пальто, готовая идти с ним куда угодно, даже в сумрачный заповедник. Нет, туда не пойду, там умертвия, страшно.
– Надо же, а где сопротивление, сопли, слезы, дрожание? – язвительно заметил он, вставая.
***
В коридоре была тишина. У некромантов отсутствовало отдельное общежитие из-за малого количества обучающихся, по этой причине в холле гуляли зачарованные ими умертвия, мрачно дискутирующие о политическом укладе страны. Кажется, они каким-то неведомым образом попали на лекции к политологам. Вежливо поздоровалась с ними, пока копошилась в замочной скважине. Несколько вампирок, проходя мимо, лукаво подмигнули Алексу, слегка облизнув острые белоснежные клыки. Глаза адепток стали ярко-красными, едва взгляд упал на меня.
– У тебя будут проблемы, – насмешливо кинул он, поигрывая прядью моих волос. – Высосут кровь или все же загипнотизируют?
Испуганно поворачиваюсь к нему, расширив глаза в изумлении.
– У этих магии нет. Расслабься.
По идее, обучение у любителей умертвий не должно проходить в черте города, не говоря уже о центре, но так получилось, что для нашего университета сделали исключение. Важное условие: любое умертвие, созданное в научных целях на территории университета, здесь же оставалось. Крайне редких, если не ошибаюсь, переправляли в заповедник.
Тихо поприветствовала огненного духа, исполнявшего роль коменданта, и быстро вытянула Алекса на улицу. Не любил огневик посторонних в нашем общежитии. Вот у боевиков, прикладников и бытовиков такого не было, там свободное перемещение, а нам попался больно ворчливый.
Погода прекрасна, выйдя за тяжелые массивные ворота, открывшиеся при нашем приближении, я наконец-то отвлеклась от мрачных мыслей. Откинув голову назад, посмотрела на ночное небо и, вдыхая прохладный, свежий воздух, зажмурила от удовольствия глаза. Город поприветствовал приятным оживлением, вызывая широкую улыбку на губах. В пределах Альма-матер ничего не было слышно, невидимая защита не допускала внешних шумов.
– А где выражение вечной скорби на твоей мордашке?