Кот провел голодным большую часть дня. Бедную женщину в конце концов обнаружил один из ее жильцов — студент, который в предвкушении горячего завтрака устало спустился по лестнице после проведенной над учебниками бессонной ночи и потрясенно воззрился на безжизненное тело хозяйки. Опомнившись, он со всех ног побежал в полицейский участок, ворвался туда взъерошенный и с диким взглядом, к немалому недоумению дежурного констебля. Инспектора Гамильтона немедленно вызвали в дом на Лейт-уок, и вскоре он уже был там в сопровождении ставшего его неизменным спутником Дикерсона.
— Сэр? — прошептал сержант, неслышно подойдя к инспектору, который стоял перед телом со стянутыми в нитку губами, сложив руки на груди. Дикерсон вздохнул. Они пробыли здесь уже четверть часа, и за все это время Гамильтон едва ли проронил и полдюжины слов. Во время осмотра места он то и дело сжимал и разжимал кулаки, не прекращая яростно бормотать что-то себе под нос, как будто что-то жгло его изнутри. Дикерсон на цыпочках отошел от него и вышел в холл, где на страже уже стояла пара полицейских при всем параде.
— Что там такое, сэр? — обратился к нему один из полицейских, упитанный малый с коротко стриженными светлыми волосами. — Стоим здесь, будто преступление кто совершил, а по мне, так у бедной тетки сердце прихватило.
Сержант снял кепку и провел рукой по своей буйной рыжей шевелюре. Давно уже пора было постричься.
— Похоже на то, парни, — сказал он. — Тут парень жил, которого мертвым нашли, молодой Вайчерли.
Брови белобрысого взлетели ко лбу.
— Тот самый, которого задушили?
Дикерсон кивнул с тайным удовольствием человека, знающего то, чего не знают другие:
— Он самый.
— Так и ее, что ли, тот же убивец порешил? — спросил напарник первого полицейского. Со своими гладкими щеками он казался вопиюще юным даже для бритвы, не говоря уже о полицейской форме.
— Вот это инспектор Гамильтон и пытается выяснить, — ответил Дикерсон, ощущая собственную значимость. — Но давай-те-ка не мешать ему работать.
— Я слыхал, он сущий бульдог, этот Гамильтон, — сказал толстобокий полицейский. — Коли схватится за дело, то уж черта с два выпустит.
— Верно слыхал, — сказал Дикерсон. — И не забывай, что, если с бульдогом связаться решил, от зубов подальше держись.
Ответные смешки констеблей прервал раздавшийся из кухни голос Гамильтона:
— Сержант! Извольте подойти!
Сержант Дикерсон бросился на кухню, оставив притихших под страхом гнева грозного инспектора Гамильтона полицейских.
Вбежав на кухню, Дикерсон обнаружил, что Гамильтон уставился на беспорядочно скачущую у него под ногами желтую гончую-полукровку. Собака, которой на вид было меньше года, бегала по кухне как сумасшедшая, обнюхивая углы и время от времени принимаясь лизать ботинки инспектора.
— А, это, видать, тот самый щенок, о котором она рассказывала, — сказал Дикерсон. — Я уж и забыл почти, что взять его обещал.
— А до тех пор будьте любезны убрать животное, прежде чем оно наследит на месте преступления.
Дикерсон поспешно выполнил приказание, схватив собаку на руки. Щенок оказался заметно тяжелее, чем могло показаться с виду, и принялся так энергично извиваться, пытаясь лизнуть сержанта, что Дикерсон едва его не выронил.
— А что мне с ним делать, сэр?
— Просто уберите его отсюда.
Сержант потащил свою громоздкую ношу через холл к постирочной комнате, которую он приметил еще раньше. Опустив пса на пол, он бросился к дверям, но это было воспринято псом как приглашение к веселой игре, и, опередив сержанта в два прыжка, он замер в дверях, отчаянно виляя хвостом и счастливо щерясь.
— Ну ладно же, — пробормотал Дикерсон. Отыскав в буфете веревку, он привязал пса к ножке бельевого пресса и вышел, захлопнув за собой дверь и утирая со лба пот. Жалобный скулеж сопровождал его до самого конца холла.
Проходя мимо ведущей на второй этаж лестницы, он наткнулся на спускающегося вниз молодого индуса. Темная гладкая кожа поблескивала в свете настенных газовых рожков.
— Вы уж мне сразу скажите, ребята, будете допрашивать или нет? А то у меня экзамен, — в его правильном выговоре был слышен лишь легкий намек на восточный акцент.
— Постараемся вас не задержать, мистер…
— Сингх. Рабиндранат Сингх.
— Минутку, мистер Сингх. — Сержант Дикерсон заглянул в кухню и обнаружил, что детектив Гамильтон сосредоточенно обнюхивает полупустую миску супа, стоящую перед телом миссис Сазерленд.
— Простите, сэр…
Гамильтон оборвал его энергичным жестом, а потом коротким движением подозвал к себе:
— Можно ваш нос, сержант?
— Сэр?
— Интересно, не унюхаете ли что-нибудь?
— Что-то конкретное, сэр?
— Просто попробуйте.
Дикерсон подчинился, подойдя к миссис Сазерленд так близко, что ему стали видны белки ее распахнутых глаз. Наклоняясь над столом, он почувствовал, как ладони взмокли и похолодели, а ноги предательски задрожали. Уильям Дикерсон не любил трупы и отчаянно пытался скрыть от окружающих эту свою слабость. Оставалось надеяться, что он не лишится чувств или как-то иначе не осрамится перед инспектором Гамильтоном.
