Закрыв дверь, миссис Сазерленд вернулась на кухню, решив и сама съесть миску супа перед сном, но тут в дверь снова постучали. Она подумала, что это вернулся мальчик, и поспешила в прихожую. Однако на этот раз в щель для писем на нее глянуло знакомое лицо.
— О, это вы! — сказала Бетти, распахивая дверь. — Что привело вас сюда в такой час?
Гость одарил ее загадочной улыбкой, ожидая, пока хозяйка закроет дверь:
— Вас пришел проведать — узнать, как вы пережили эти ужасные новости.
Бетти вздохнула:
— Это стало для меня настоящим шоком. Как и для вас, я думаю.
— Да, бедный парень.
— Я знаю, что вы были ему добрым другом.
— Да-да, — ответил гость, беспокойно шаря глазами по комнате. — А вы еще не…
— Что, мой дорогой? — перебила Бетти, мешая суп.
— Вы еще не заглядывали к нему в комнату?
— Полиция несколько дней назад там все осматривала.
— Вот как? Они все забрали?
— Нет, но изо всех сил старались отыскать какое-то письмо, — сказала Бетти, вытирая руки своим лучшим полотенцем — кремовым с голубыми полосками. — Там вроде как должно быть что-то про шантаж.
— Они нашли его?
— Нет.
— Вы не против, если я схожу посмотрю?
Лицо хозяйки помягчело.
— О, так вы хотите взять что-нибудь на память о бедняге?
— Да, это было бы славно. — Внезапно он настороженно прислушался: — А это что за звук?
Бетти прислушалась, и из глубины дома до нее донеслось поскуливание и негромкое царапание.
— О, это собака Стивена! Он в постирочной спал, но, наверное, вас услышал. А его, случаем, забрать не хотите?
— Нет, спасибо, — ответил гость с явным неудовольствием.
Бетти вздохнула:
— Его молодой сержант забрать обещал, но что-то с тех пор не показывается. Вы поднимайтесь, поднимайтесь — знаете же, где комната Стивена.
Миссис Сазерленд вернулась на кухню и принялась, мурлыча что-то себе под нос, вытирать столы, потом потушила плиту, на которой все еще стояла кастрюля с супом. Спустя несколько минут в кухне вновь появился гость, выглядел он разочарованным.
— Нашли что-нибудь? — спросила Бетти.
— Нет, — коротко ответил он и, обведя пристальным взглядом кухню, остановил его на выглядывающем из книги рецептов картонном уголке.
— А это что?
— Где? Ах, это? Даже не знаю. Нашла в комнате бедного Стивена, — засуетилась Бетти, вытаскивая заложенную между страницами карту. — Пустяк, наверное, но дай, думаю, отдам инспектору, который дело ведет.
— Какой странный рисунок.
— Она завалилась за гардероб и попала в щель в стене. Я бы в жизни ее не отыскала, если бы не затеяла генеральную уборку.
— А вы не знаете, откуда она?
— Понятия не имею. Стивен, по-моему, и в карты-то не играл.
— Не представляете, значит, откуда взяться могла?
— Нет. Может, полиции выяснить удастся. Не хотите ли немного капустного супа? Только что сварила.
— Было бы замечательно.
— Так присаживайтесь! — засуетилась Бетти, подводя его к столу.
— Запах изумительный, — сказал гость со все той же загадочной улыбкой.
Двадцать минут спустя он покинул дом, глубоко засунув руки в карманы и сжимая в правой карту. Кинул быстрый взгляд по сторонам и зашагал к центру Старого города. Он был зол на самого себя — карта провалялась здесь несколько дней, и ему пришлось перевернуть вверх тормашками весь свой гостиничный номер, прежде чем он догадался прийти туда, где она только и могла остаться.
Он хорошо помнил вечер, когда оставил ее здесь. Они со Стивеном пошли колобродить по кабакам и в конце концов оказались на Лейт-уок. И тогда он, как круглый дурак, не сдержал желания поразить своего спутника фокусами. Он вообще не подозревал о пропаже карты до этого самого дня, когда от нечего делать решил перебрать колоду.
Он переступил через бродягу, спящего прямо перед зданием вокзала Уэйверли, едва сдержав желание хорошенько его пнуть, а к платформе уже с грохотом подходил поезд, выбрасывая а ночное небо клубы черного дыма. Он зашагал дальше к Северному мосту, все еще кляня себя за невероятную беспечность.
Вскоре после того вечера он и решил, что Стивен умрет. Сейчас ему было немного жаль хозяйку, а все же хорошо, что он заранее подготовился к этому визиту. Все будет выглядеть как самая обыкновенная естественная смерть. Бедная старушка — она даже немного напомнила ему мать. Он не питал никакой особой злости к благоуветливым пожилым домохозяйкам — просто эта оказалась на пути, а он был человеком, который никому и ничему не позволял вставать у себя на пути.
Следующим утром заря кралась по улицам города робко, словно страшась наткнуться на что-то ужасное. Пробившееся сквозь полосатые занавески дома 22 по Лейт-уок бледное солнце осветило скорбную картину. В углу кухни, уронив голову на стол, сидела женщина. Она могла показаться спящей, если бы не устремленный на бледнеющее окно невидящий взор широко распахнутых глаз. Рядом с ней стояла миска капустного супа, успевшая безнадежно остыть — как и кастрюля на погасшей плите. Большой черно-белый кот настырно терся о лодыжки женщины, громко жалуясь на то, что хозяйка до сих пор не удосужилась его покормить.
