Мужчина в темной накидке отделился от стены и с невозмутимым лицом проследовал за ним, держась на некотором расстоянии, до платформы № 18. Остановившись рядом, он уткнулся в газету и стал ждать поезда, который уже подходил к перрону, исторгая клубы белого дыма из единственной трубы. Под прикрытием этой окутавшей платформу завесы мужчина в черной накидке коротко и сильно толкнул своего соседа в поясницу. В следующий миг он уже шагал прочь, не видя, как его жертва отчаянно хватается за воздух в тщетной попытке остановить неизбежное падение под колеса приближающегося поезда.
Скользнув в двери главного зала, мужчина смешался с толпой, уже тревожно замершей от горестных криков и причитаний, донесшихся с платформы № 18. Если бы в этот момент кто-то смог охватить взглядом весь главный зал вокзала, он бы заметил, что одновременно с тем, как все присутствующие бросились к платформе на шум и крики, один-единственный человек быстро и спокойно прошагал в противоположном направлении к выходу из здания. Никто еще ничего не успел понять, а он уже, не сбавляя шага, взбирался по мосту Георга Четвертого, чтобы спустя несколько минут бесследно раствориться в недрах Старого города.
Смятение Бернадетты было столь же очевидным, сколь трогательны оказались ее отчаянные попытки защитить свою хозяйку. Когда ей стало ясно, что Иэн все понял, служанка попыталась спешно увести мисс Харли наверх, но не тут-то было. Девушка сбежала в гостиную и обвила Иэна руками.
— Бедный мой милый Стивен! Ну расскажи, где же ты был? — говорила она, ласково гладя лицо гостя.
Иэн позволил ей увлечь себя в следующую комнату под суетливые увещевания служанки.
— Ну же, ну же, — умоляюще твердила она, — да разве ж этот джентльмен на мистера Вайчерли схож?
Кэтрин тем временем толкнула Иэна на золотую козетку и уселась рядом.
— Так это ж он и есть! — воскликнула она, цепляясь за руку инспектора, как за спасательный круг в бескрайнем океане.
Бернадетта покачала головой, в ее добрых зеленых глазах заблестели слезы:
— Вам бы и вовсе лучше из спальни не выходить, пока не полегчает.
— Чепуха, я пре… прекрасно себя ч-чувствую, — ответила Кэтрин, не без труда выговаривая слова и сонно моргая отяжелевшими веками. Ее прямые волосы в беспорядке лежали на худеньких плечах, а прозрачная сорочка не скрывала до костлявости худой фигуры. Кэтрин показалась Иэну еще более худой, чем при их первой встрече всего несколько дней назад.
— Ты мне л-лекарство при… принес? — спросила девушка, легонько похлопывая его по плечу.
Иэн взглянул на Бернадетту, та опустила глаза.
— Да, — сказал он, — чуть позже дам.
— А я сейчас хочу, — капризно сказала девушка, по-детски оттопырив нижнюю губку.
— Давай так, — сказал он, — иди наверх и оденься, а потом мы с тобой поедем в город кататься.
— О, Стивен! — воскликнула Кэтрин, обхватив его лицо руками. — Чудесная идея! Ну а ле-лекарство дашь?
— Сразу дам, как оденешься.
Девушка испытующе, словно подозревая ложь, посмотрела ему в глаза, но потом все же поднялась с козетки и неверным шагом пошла к лестнице, бросив оттуда на него еще один пристальный взгляд. Несмотря на шаткую походку Кэтрин, Иэну показалось вдруг, что она не поднимается по лестнице, а взлетает, не касаясь ступенек ногами, будто наркотический дурман усугубил и без того свойственную ей ауру бесплотности.
Когда Кэтрин скрылась, Иэн повернулся к горестно обмякшей Бернадетте:
— Лауданум, не так ли?
Служанка растерянно моргнула, а потом качнула своей большой головой с массой рыжих кудряшек:
— Прошу прощения, сэр? — Видно было, что она изо всех сил старается притвориться оскорбленной в лучших чувствах.
— Ваша верность госпоже достойна уважения, но вы же понимаете, что никак не поможете мисс Кэтрин, скрывая от всех ее пагубное пристрастие?
— Я и правда не смекну, о чем вы, — сказала Бернадетта, не оборачиваясь, но это не помешало Иэну услышать ее сдавленный всхлип.
— В этом нет вашей вины, — сказал он.
— А то, думаете, не знаю? — страдальчески воскликнула женщина, резко поворачиваясь к нему. — Я ж с ней ночи напролет сижу, когда бедняжка заснуть не может!
Вашей госпоже очень повезло с вами.
— Может, и повезло, — сокрушенно сказала Бернадетта, — да толку-то?
— Давно она уже?.. — спросил Иэн. — Я про привычку эту.
Бернадетта грузно опустилась на протестующе заскрипевший под ее тяжелым задом диван. Иэна несколько удивила такая вольность — похоже, горе заставило женщину позабыть обо всех классовых различиях.
— Она-то с самого детства нервной девочкой была, а уж как мать померла — милее женщины и не было на свете, Бог мне свидетель! — тут Бернадетта перекрестилась, — сущая беда началась. Вы уж простите мисс Харли, ей немало горя повидать пришлось.
— Не мне ее судить. Я искренне надеюсь, что она найдет силы победить свой недуг, пока не будет слишком поздно.
