Брат заночевал у нее, но до вечера Поликсена еще успела повидаться с Ликандром: атлет нашелся в саду, и был погружен в черное отчаяние после отказа Филомена. Девушка передала любовнику разговор с братом, и лицо лаконца осветила надежда.
Он крепко обнял подругу, а та прошептала, прижавшись к его плечу:
- Ты мог бы остаться здесь со мной?
- Конечно, - ответил Ликандр без промедления.
Это ему сейчас так казалось! Но выбора ни у кого из заложников судьбы не было.
Они долго стояли обнявшись, и многие в саду могли увидеть их; но любовникам не было до этого дела.
Филомену предстояло вернуться во дворец назавтра, и Поликсена простилась с братом так, точно опять отправляла навстречу гибели. Но теперь Ликандр открыто стоял рядом с госпожой, и ей было немного легче.
Филомен улыбнулся обоим, как улыбался своим солдатам перед битвой.
- Я вернусь, - сказал он. – И скоро дам о себе знать!
Военачальник вскочил на Фотиноса и, не оглядываясь, поскакал к воротам, которые для него распахнули египетские стражники, что когда-то служили Нитетис, а теперь Поликсене.
Поликсена и Ликандр увидели, что сразу за воротами к Филомену присоединились трое верховых персов: кони у них были такие же, как у брата, черные, крупные и сильные. Должно быть, у персидских лошадей та же порода, хотя конь и попал к Филомену из Скифии!
Поликсена посмотрела на своего друга, и атлет, молча обняв ее и повернув спиной к этому зрелищу, повел назад в дом.
* Профессиональные исполнители эпических, главным образом гомеровских поэм в Греции, декламировавшие их с жезлом в руке.
* Богиня-покровительница города Буто. Вместе с зеленой змеей Уаджет олицетворяла власть фараона.
========== Глава 39 ==========
Филомену во дворце отвели покои, прежде, несомненно, принадлежавшие сынам фараонов, Хорам в гнезде. Уж не пустил ли здесь кто слушок о его происхождении? Персы очень высоко ценили знатность – не менее египтян: как все народы, которым начинает недоставать смелости…
Военачальник уже запомнил дорогу к своим комнатам; и на половине дороги Филомен заметил, что его ведут не в том направлении.
- Меня ведут к царю? – спросил он по-персидски сопровождавшего его “бессмертного”.
Перс скосил на него черный, как у лошади, глаз.
- Нет, - ответил стражник сквозь зубы: или так звучал его голос из-под повязки. – Великому царю сейчас недосуг!
“Нитетис?” - подумал эллин. Он уже знал, что персы избегают упоминать в разговорах женщин, так же, как избегают их изображать: хотя Филомен слышал, что царица Атосса заказала свой портрет у греческого скульптора. И персидская царица, как рассказывали, весьма благоволила греческим рабам, особенно, должно быть, в отсутствие супруга…
Военачальник остановился перед высокими дверями, которые охранялись египтянами. Их гладко выбритые бесстрастные замкнутые лица вызывали у Филомена намного больше уважения теперь, когда он испытал их в бою: даже когда египтяне потеряли все…
Двери распахнулись, и пленника овеяло прохладой и жженым ладаном из курильниц, стоявших в углах на высоких треногах. Малый зал приемов, принадлежащий великой царице, понял эллин тотчас же, увидев пустое эбеновое кресло на возвышении. Саму Нитетис он узрел несколько мгновений спустя: египтянка стояла у подножия тронного возвышения, будто в раздумье, занимать ей трон или нет.
Филомен снял шлем и взял его подмышку; оружие осталось при нем, на поясе, но теперь никому не было до этого дела. Пленник быстро направился к царице; остановившись в нескольких шагах от Нитетис, он низко поклонился, прижав руку к сердцу. Он знал, что Нитетис вполне удовлетворится этим сейчас.
Она улыбнулась ему усталой, но любезной придворной улыбкой. Главная египетская царица персидского царя была одета в платье из зеленой переливчатой шелковой материи, похожее на хитон, - если бы не стянутый под грудью плетеный серебряный пояс с алыми кистями и не полупрозрачная накидка с такими же кистями, напомнившая Филомену сирийскую моду. Ее волосы были причесаны так сложно, что и не разобрать, как это сделано: греческий узел на затылке дополняло переплетение множества кос.
Нитетис была прекрасна, как всегда, но бледна, а под глазами залегли тени.
- Сядь, я желаю поговорить с тобой, пока тебя не потребовал Камбис, - сказала царица гостю без предисловий.
Филомен сел на циновку, и Нитетис опустилась на подушки напротив. Им подали вино и финики, но эллин и египтянка даже не взглянули на угощение.
- Ты знаешь, что у царицы Роксаны будет ребенок? Теперь она осмелела и похваляется этим, - сказала Нитетис, сцепив руки на коленях. – Она ссорит меня с моим мужем… Что ты об этом думаешь, эллин?
Филомен долго молчал, неприятно изумленный новостью. И это после того, что он узнал о любимой сестре! Чего только ждать от женщин!..
- Это зловещая новость, - сказал военачальник наконец.
Нитетис засмеялась.
- Зловещая новость! После того, что устроил ты!
Царица поджала губы.
- Я хочу знать, как ты намерен действовать и говорить с царем, - произнесла она. – Как друг Та-Кемет или же как враг?
