Филомен заметил непонятную робость и стеснение, вдруг овладевшие сестрой; и причиной были не отношения с царицей. Военачальник подозрительно взглянул на Поликсену, но не стал допытываться. Всему свое время, сестра права.
Потом они расстались: Филомен все же пожелал принять ванну и поспать.
- Нам жрецы давали воду, конечно, но толком я не мылся, кажется, полгода! Я же не царь царей, чтобы возить с собой походную ванну! А уж на кровати и не вспомню, когда спал!
Когда Филомен искупался, воспользовавшись и травяными настоями, и натроном, и душистым шафранным, и лотосовым маслом, он улегся спать в гостевой комнате. Поликсена же села за ткацкий станок – она присаживалась к нему, когда бывала свободна, чтобы не потерять своих женских умений.
Она слыхала, что Атосса, старшая из сестер и главная жена Камбиса в Персии, и другие знатные персиянки никогда не марали рук такой работой, всю ее перекладывая на рабынь. А ведь персидской царице, должно быть, хотелось, да положение не позволяет… Насколько же разумнее и здоровее воспитывали благородных жен эллины!
Коринфская царевна думала о брате и улыбалась; потом трудная работа увлекла ее, и Поликсена оторвала глаза от сползающего на пол пестрого полотна только тогда, когда почувствовала пристальный взгляд.
Брат стоял на пороге, скрестив руки на сильной груди, и его выражение ей очень не понравилось.
Поликсена быстро встала.
- Что случилось?..
“Ликандр! Кто-то донес!” - пронеслось у нее в голове. Филомен кивнул сестре обратно на кресло: он был спокоен.
- Садись.
Поликсена села, сложив на коленях руки; потом сжала их изо всех сил.
- Что такое, Филомен?
- Мне нет нужды даже спрашивать, как я вижу, - усмехнулся брат-герой. Он медленно приблизился к Поликсене и обошел ее вместе со станком, заложив руки за спину: так Камбис ходил вокруг него самого, допрашивая пленников в тронном зале.
- Сейчас, когда я одевался, ко мне вошел Ликандр, - сказал Филомен, остановившись прямо напротив девушки. – Он признался, что любит тебя, и воинская честь не позволяет ему долее это таить! Спартанец просил у меня твоей руки!
У Поликсены оборвалось сердце. Конечно, ей следовало помнить, каков Ликандр!
- И что же? – медленно спросила девушка.
Филомен оперся одной рукой на ее станок и наклонился к сестре.
- Для меня это давно не было новостью. Что Ликандр любит тебя, - сказал военачальник. – Конечно, я отказал этому гоплиту, он совсем тебе не пара! А потом я задумался, почему же Ликандр пришел ко мне с такими словами только сейчас!
Филомен улыбнулся.
- Я вижу только одну причину.
Поликсена закрыла лицо руками. Но через несколько мгновений отважилась выпрямиться и взглянуть в лицо брату.
- Да, мы провели вместе несколько ночей, - сказала она с пылающим лицом, но твердо. – Ты можешь считать, что спартанец уже сделал меня своей женой! Должно быть, и сам он себе так думает!
Филомен не отводил взгляда, и Поликсена невольно опять спрятала глаза.
- Ты любишь его? – наконец спокойно спросил коринфский царевич.
Поликсена глубоко вздохнула.
- Да, люблю. И знаю, что сам Ликандр любит меня больше всех на свете! Я не видела подобного ни от какого другого мужчины!
Филомен так сжал крепкую буковую раму станка, что та чуть не разломилась в щепы.
- А как же Аристодем?.. – крикнул он в ярости.
- Афинянин мне по душе куда меньше, чем спартанец, - гордо сказала Поликсена. Теперь отступать было некуда.
Брат отпустил станок и в отчаянии покачал головой.
- Что ты несешь! Это ты сейчас так говоришь, а как ты намерена жить с ним, если назвала своим мужем? – воскликнул Филомен. – Ты не знаешь, как воспитываются спартанки, и чего твой любовник ожидает от тебя!
- Мне кажется, брат, Ликандр прекрасно знает, чего от меня ожидать, - возразила Поликсена. – И почему ты думаешь, что он обязательно захочет вернуться в Лакедемон? Он тоже прикипел сердцем к этой стране, и к своей службе здесь!
- По крайней мере, ты скрасила ему эту службу, - невесело улыбнулся военачальник.
Он надолго задумался, проводя пальцами по короткой черной бороде.
- Что ж, может быть, ты сделала не такой плохой выбор, - наконец заметил он. – Я знаю, как мало теперь может значить знатность или золото: во всяком случае, в Спарте всему этому пока еще предпочитается доблесть! Доблестью же твой избранник, кажется, не обижен! Может, великая царица возьмет вас обоих под крыло и даст твоему Ликандру надел земли за службу… Спартанцы неприхотливы…
“Брат знает, как все это маловероятно, - с отчаянием подумала Поликсена. – И понимает, как царица будет ревновать меня, каково ей будет это узнать!”
Филомен подошел и поцеловал сестру в лоб.
- Я тебя понимаю и не виню, - мягко сказал он. – Пока лишь прошу тебя быть осторожной.
Поликсена поняла, что брат подразумевает, и подумала о египетских врачах, которым наверняка должны быть известны надежные способы предотвращения беременности. Но перед тем, конечно, так или иначе придется оповестить Нитетис!
