- Что ты? – спросила девушка, которую насторожило его выражение. – Тебе не нравится, как я рассказываю?
Гоплит покачал головой и улыбнулся: в его серых глазах зажглись огоньки, которых она не видела прежде.
- Очень нравится, - ответил Ликандр и, притянув ее к себе уверенным движением мужа, поцеловал. – Спи, ты устала.
Поликсена устроилась рядом с ним и, когда спартанец уже заснул, прижимая ее к себе, подумала, что так и не сказала ему уйти. Как она могла бы теперь?
“Брат, где ты? Помоги мне это распутать!” - мысленно воззвала Поликсена к своему главному заступнику. Но брат сам был таким же пленником.
Утром, однако, Ликандр проснулся раньше подруги и ушел незамеченным, оставив ее на ложе. Та-Имхотеп, которая пришла служить ей, как обычно, держалась как всегда бесстрастно. Но когда после омовения служанка красила ей лицо, госпожа спросила прямо:
- Ты сообщала о чем-нибудь царице или своей сестре?
Рука с кисточкой замерла над ее бровью. Поликсена ожидала, что египтянка спросит – о чем; и готовилась разгневаться, хотя сердиться приходилось прежде всего на себя. Но ей не пришлось этого делать.
- Я ничего никому не говорила, госпожа. Хорошие слуги держат рты закрытыми, когда выходят из дома, - ответила Та-Имхотеп.
Они посмотрели друг другу в глаза. С тех пор, как Саис поуспокоился, египтянка уже не раз посещала городской рынок, хотя ее госпожа приставляла к ней воина для охраны; и в другое время хозяйка не следила за ней.
Поликсена усмехнулась и, кивнув, разрешила рабыне продолжать. Может быть, Та-Имхотеп даже немного любила ее; если ушебти способны любить своих владельцев или орудия – руки, держащие их.
Что за страна!
Через два дня она получила письмо из дворца – как всегда, полное любви и подробностей царских дел и собственных дел Поликсены, которые были неотрывны от царских. Нитетис сообщала ей, что эллины отплыли благополучно, Камбис поклялся в этом, стоя лицом к огню. Она также приписала, что Филомена переселили из храма во дворец, поскольку государь желает беседовать с ним и, видимо, не раз… Но это подождет – а перед тем Поликсена может увидеться с братом: Нитетис, если позволят обстоятельства, пошлет военачальника домой к сестре уже завтра!
У Поликсены неистово заколотилось сердце; бросив папирус, она упала на колени и возблагодарила всех богов.
На другой день утром, когда Поликсена только села завтракать, запыхавшаяся и разрумянившаяся, против обыкновения, Та-Имхотеп прибежала к госпоже с сообщением, что приехал гость.
Поликсена бросилась с террасы в дом и, пробежав комнаты и слетев вниз по лестнице, выскочила на порог. Она чуть не столкнулась с незнакомым воином в греческом панцире, широком белом плаще и шлеме с белым гребнем, который схватил ее за плечи, обдав запахом кожи, конского пота и мужчины. Еще от него пахло мускусом, совсем новый аромат.
- Филомен!..
Плача, Поликсена припала к его плечу; брат прижал ее к себе и долго не отпускал. Но она вдруг почувствовала, что обнимается с незнакомцем, хотя и с самым любимым и долгожданным. Брат и сестра отстранились друг от друга.
Военачальник снял шлем и взял его подмышку; он встряхнул длинными черными волосами. Поликсена подумала, что Филомен стал еще красивее с тех пор, как они расстались. Неужели пролитая кровь так красит мужчину?
- Ну, что ты мне скажешь, любимая сестра? – спросил он.
Филомен улыбался, но Поликсена вдруг почувствовала, какого приема он ждет от нее. Она сложила руки на груди и отступила от него.
- Я бы назвала тебя великим героем, брат, - воскликнула девушка, - но ты осел!.. Что бы сказал учитель? Что он говорил тебе?..
Военачальник вскинул руку, заставляя сестру замолчать.
- Мне сейчас кажется, что учитель ошибался почти во всем, - сказал Филомен.
Поликсена стала серьезной, как во время их бесед в Мемфисе, когда город Птаха еще не был сожжен.
- Пойдем в дом, - сказала она.
========== Глава 38 ==========
Филомен был одет, точно только что возвратился из похода, - но был чист и благоухал восточными ароматами; и Поликсена не стала предлагать ему ванну. Достаточно умывания перед едой. Он ведь задержится у сестры, хотя бы на день?..
У коринфянки уже рот горел от невысказанных вопросов, как от жажды; и у дорогого гостя, несомненно, тоже.
Филомен снял плащ и бронзовые доспехи с изображением льва; потом, с удовольствием оттерев лицо и руки натроном и оплеснувшись водой, пошел в спальню сестры. Двое ее охранителей-ионийцев, сидевших на корточках в коридоре и игравших в кости, быстро встали при появлении гостя. Филомен заметил быстрые взгляды, которыми обменялись эллины, и ему это почему-то совсем не понравилось; но потом оба воина поклонились ему, как старшему. Филомен коротко кивнул в ответ и вошел в комнату хозяйки следом за Поликсеной.
Безмолвная служанка расставила на столике закуски, вино и любимое египтянами пиво. Но Филомен потянулся только к воде, тут же наполнив свой кубок и кубок сестры. Военачальник ощущал жар в горле, будто готовился ораторствовать.
