- Нет, госпожа, мы ничего не знаем, - говорили они, называя ее так же, как когда-то беззаветно влюбленный атлет. - Ликандр, сын Архелая, был с нами почти до конца и бился храбро. Но на пути назад многое разлучило нас. Многие эллины еще не дошли, и спартанцы тоже!
- Кто последний из вас видел его? - воскликнула Поликсена, в отчаянии переводя взгляд с одного лица на другое. Это были мужественные, чистые, открытые лица - такие же, как у ее мужа. Но лица мужа среди них не было.
- Я видел его в числе последних, - вдруг выступил вперед один из гоплитов, рыжеватый и с голубыми глазами. - Мое имя Неоптолем! Я не был Ликандру другом, но хорошо его помню! Он не раз отличался, и брал с бою хорошую добычу, которую никогда не требовал себе, а оставлял только то, что ему присуждали!
Поликсена обеими руками вцепилась в край липкого пропахшего прокисшим вином стола, разделявшего их. Для разговора со спартанцами она зашла в бедную саисскую пивную, где эти люди, которых никогда не баловала жизнь, праздновали свое возвращение с чужой войны.
- Что случилось с моим мужем? Говори!.. - потребовала коринфянка.
- Во время последнего перехода через пустыню, которая отделяет Азию от Египта, нам понадобилось разделиться, - ответил лаконец по имени Неоптолем. - Еды и воды на всех не хватало, и те, кто первыми двинулись к колодцу, выкопанному на караванном пути, должны были вернуться с водой к остальным! Ликандр оказался среди оставшихся, он был ранен и не мог осилить такой переход!
- Вы их бросили в пустыне? - воскликнула Поликсена, сжав кулаки.
- Не бросили. За ними вернулись, но другие, - сурово возразил лаконец, отбросив рыжие волосы с изрезанного морщинами загорелого лба: морщинки в уголках глаз были белые, от привычки щуриться на свирепом солнце. - И что дальше приключилось с твоим супругом, мне неведомо, госпожа!
Он поклонился нарядной молодой женщине, одетой по-гречески и в египетских драгоценностях.
- Мне очень жаль.
Поликсена, понурившись, вышла из полутемной пивной. Для разговора с другими греками она не решилась бы зайти в такое заведение одна - но спартанцы даже здесь пили мало, и, конечно, никому не позволили бы тронуть эллинку и жену своего соплеменника, попытайся кто-нибудь ее обидеть в отсутствие мужа…
В отсутствие мужа! Поликсена до сих пор не могла осмыслить, что, возможно, потеряла его навек - этого простосердечного, но храброго и умного воина, своего первого возлюбленного и отца своего сына. Лаконца, который тронул ее сердце так, как не сумел больше никто.
Но еще хуже было сознавать, что, возможно, она до конца жизни не узнает, вдова она или по-прежнему мужняя жена…
Филомен, дожидавшийся сестру снаружи вместе с начальником ее охраны Анаксархом, - светло-рыжим, как спартанец Неоптолем, - все понял, только посмотрев на нее. Подойдя к Поликсене, Филомен коснулся ее локтя, смугло просвечивавшего под покрывалом.
- Идем домой.
На обратном пути, который брат и сестра проделали пешком, они не сказали друг другу ни слова.
Дома Поликсена сразу же уединилась с сыном, и долго занималась им. Филомен не слышал, чтобы сестра плакала, - а он прислушивался… Что ж, он кое-что понял для себя в этой ее свадьбе и любви. Поликсена… поспешила, и Филомен понимал, почему.
Когда царевна опять вышла, ее глаза были красными, но слез Филомен по-прежнему не увидел. Она посмотрела на брата с удивлением.
- Зачем ты здесь меня ждешь?
- Пойдем, нам нужно поговорить, - Филомен жестом пригласил сестру в ее комнату, смежную с детской.
Когда он закрыл дверь, то начал, не дожидаясь, пока Поликсена сядет.
- Я предлагаю тебе ехать со мной в Ионию. Не приказываю, я помню, что ты в воле царицы, - он поднял руку. - Но это может быть для тебя лучшим выходом!
Поликсена обеими руками заправила за уши жесткие волосы, которые выбивались из любой прически.
- Ты так уверен, что Ликандр погиб?..
Несчастная!
- Вовсе не уверен, - сказал Филомен. Он усмехнулся. - Твой муж может сейчас быть прикован к триере или ломать камень для какой-нибудь стены вроде этой.
Эллин кивнул на террасу, откуда были отлично видны стены храма Нейт. Под египетским солнцем и вечно ясным небом эта незыблемость и строгая геометричность огромных сооружений вселяли в жителей города чувство радостной уверенности… и, несомненно, на строительстве храмов, вдохновляющих живых, трудилось множество людей, мечтавших о скорой смерти. Больше ли первых, чем вторых, - и насколько?..
- Думаю, со своей спартанской выносливостью он может протянуть на такой работе лет десять! - сказал Филомен.
Поликсена зажала себе уши.
- Тебе нравится мучить меня?..
Она кусала губы, ее лицо подрагивало, но она так и не заплакала. Филомен понимающе кивнул.
- Тебе больше по нраву мысль, что Ликандр мертв! И так, скорее всего, и есть! Я же говорил, что этот гоплит тебе не пара!
Он прибавил:
- Все же надеюсь, что ты согласишься на предложение афинянина. Аристодем согласен ждать, а значит, истинно любит!
Аристодем уехал от брата и сестры, увезя с собой свой жениховский подарок - малахитовые бусы, с которых все началось…
