Часть людей выполнила приказ и разбежалась, но несколько рабов остались. Опомнившись, Уджагорресент велел двоим быть при саркофаге; остальных послал достать быков и повозку. Тело Нитетис немедленно доставят на речную пристань и повезут на юг, на остров Пилак.
Пока супруга отсутствовала, Уджагорресент приказал пристроить к ее заупокойному храму гробницу: из храма подземный ход вел в маленькую погребальную камеру. Царский казначей думал до этого часа, что предусмотрел все.
Как оказалось, нет!..
- Ну ничего, - прошептал Уджагорресент, глядя в сторону моря. - Ну ничего.
И, отвернувшись, всемогущий советник царя царей поспешил за своими слугами: проследить за тем, как приготовят к переправе тело его жены. Он поплывет с великой царицей сам и сам присмотрит за тем, как наложат печать на двери ее гробницы и завалят ход к ней камнями.
Когда придет ему время отправиться на Запад, найдутся те, кто разберет завал, - и Уджагорресент ляжет рядом с Нитетис.
Но до этого времени еще долго.
***
Менекрат узнал о смерти Нитетис от своей подруги, рабыни Шаран. Он жил с нею уже несколько месяцев - дольше, чем с любой другой женщиной. До сих пор, сказать по правде, он еще ни с какой женщиной не жил.
Шаран сразу же поняла, что связывало эллина с царицей Та-Кемет, как только сказала ему, что Нитетис больше нет. Художник побледнел и пошатнулся, припав к стене: он и его персиянка стояли на заднем дворе дома, стараясь говорить так, чтобы их никто не слышал.
- Ты любил ее? - спросила Шаран, пристально вглядываясь в лицо своего любовника. До сих пор он не думал, что азиатские рабыни бывают такими требовательными, - а может, именно рабыни, обделенные судьбой, и бывают?..
- Да, я ее любил, - вымолвил Менекрат после молчания, превозмогая боль в груди. - Прости… я не могу сейчас говорить об этом!
Шаран придвинулась ближе.
- Я хотела сказать тебе о другом! Может быть, следовало раньше… или позже… но ты должен узнать.
Иониец посмотрел на нее с изумлением.
- Что узнать?
Шаран обняла его за шею и, приблизив губы к уху, прошептала такое, что Менекрат снова покачнулся и чуть не упал.
- Как это? - воскликнул он, не заботясь о том, чтобы понизить голос.
Персиянка сдвинула сросшиеся брови, так что они почти соединились.
- Было бы странно, если бы этого до сих пор не случилось!
Менекрат отступил от рабыни великого евнуха Бхаяшии, не сводя с нее глаз.
- Ты это нарочно! - прошептал он.
На лице Шаран появилась мольба.
- Разве женщина может освободить себя от власти луны? Прошу тебя, не сердись, - она шагнула к нему и погладила скульптора по плечу. - Я рада этому, не стану скрывать… но и ты должен смириться. Так судила Иштар тебе и мне.
Она обняла пленника, и он со вздохом обнял персиянку в ответ, уткнувшись лицом в ее пестрое покрывало.
* Символическое воскрешение мумии для загробной жизни, включающее прикладывание пищи к ее рту.
========== Глава 104 ==========
- Мама, я буду царем? - вдруг спросил девятилетний Никострат, который сопровождал Поликсену во время прогулки по саду.
Царица от неожиданности сжала бока лошади коленями, и конь остановился. Поликсена ехала верхом, а сын шел рядом, держась за повод, - они любили так гулять вдвоем.
- Ты будешь править, если того пожелают боги, - ответила Поликсена.
Потом тихо приказала коню:
- Вперед, Деймос.
Она снова ударила животное пятками, и черный, как у брата, конь послушно тронулся. Никострат пошел рядом, иногда пускаясь трусцой: спартанский мальчик любил так разминаться. Но он опять накрепко замолчал, думая что-то свое, и матери это не понравилось.
- Почему ты об этом спрашиваешь? - произнесла царица через некоторое время, тронув голое плечо сына. Они удивительно смотрелись рядом - Поликсена в своем темном персидском кафтане и штанах для верховой езды и ее маленький наследник в одной набедренной повязке, открытый всем ветрам.
Никострат еще какое-то время не отвечал, а потом сказал:
- Дарион меня называл песьим ублюдком и говорил, что такому, как я, никогда не быть царем. Он бахвалился, что он старший сын царя и родственник великого Дария, а значит, получит Ионию!
Поликсена проехала еще несколько шагов, прежде чем до нее дошел смысл слов сына. А потом опять остановилась.
- Что? - воскликнула эллинка в ярости. - Что ты сказал?.. Сын Артазостры позволил себе тебя оскорблять?
Никострат улыбнулся.
- Не беспокойся, мама. Я его побил.
Поликсена, не владея собой, дернула за уздечку, подняв Деймоса на дыбы. Черный нисейский конь заржал: Никострат едва успел отскочить и смотрел, как мать укрощает животное, со сверкающими восторгом глазами.
Царица спрыгнула на землю, великолепная в своем гневе.
- Я сейчас же прикажу привести этого мальчишку! - воскликнула она.
- Не надо, мама, - сказал Никострат. Он загородил ей дорогу, и Поликсена впервые осознала, как сын вытянулся за последний год.
- Дарион подстерегал меня за углом вместе с братом, но когда я выбил Дариону зуб, Артаферн убежал, - сказал маленький спартанец. - Они даже вдвоем меня боятся!
Поликсена нахмурилась. Дело принимало очень серьезный оборот. И почему ее замечательный сын такой молчун!
