У дверей стояла Артазостра. Поликсена ощутила удивление и гнев; а потом вспомнила, что давно выпустила персиянку из-под стражи. Артазостра до сих пор старалась не попадаться ей на глаза - шушукалась со своими слугами…
- Что ты тут делаешь? - холодно спросила царица.
Артазостра осторожно коснулась ее плеча… и задержала руку на этом сильном плече, чувствуя, что родственница ее больше не отталкивает.
- Я тревожусь за тебя.
Поликсена молча качнула головой и прошла вперед.
Артазостра тенью следовала за своей повелительницей, пока эллинка не остановилась вновь и не дождалась ее. Рука об руку женщины поднялись в зал с фонтаном и молча сели, на расстоянии друг от друга.
Артазостра первая нарушила натянутую, как струна, тишину.
- Как ты поступишь с девочкой?
Поликсена быстро распрямилась.
- С девочкой?..
Дочь Аршака улыбнулась и склонилась к ней со своей кушетки.
- Да, с дочерью царицы и Уджагорресента. Ты отошлешь ее отцу или оставишь себе и будешь воспитывать сама?
Коринфянку потрясло это напоминание. Она почти не думала о ребенке Нитетис в эти дни. А теперь вдруг поняла, что не может отослать Ити-Тауи домой.
Нитетис ни за что не хотела бы этого! Не затем живая богиня бежала от мужа: возможно, именно за это своеволие поплатившись жизнью!
- Царевна останется со мной, Уджагорресент не получит ее, - сказала Поликсена, приняв решение. Подняла голову. - Я воспитаю ее как свою дочь! Нитетис была бы рада этому!
Артазостра смотрела на родственницу словно бы в раздумье.
- Это дитя дорого стоит, - заметила она. - В обмен на свою единственную дочь Уджагорресент мог бы дать нам…
- Он не мог бы дать нам ничего, без чего мы не сможем обойтись, - яростно прервала персиянку Поликсена. - А торговать судьбой этой малышки я не позволю!
Артазостра склонила голову.
- Как желаешь, моя драгоценная госпожа.
Она гибким движением встала и пересела к Поликсене, обвив ее руками и прильнув, как плющ. От персиянки сладко пахло: для нее смешивали особые ароматы, которые Артазостра составляла сама.
- Не гневайся на меня больше… Я больше не могу выносить твоего безразличия! - жарко прошептала дочь Аршака.
Поликсена вздохнула. К этой азиатке невозможно было оставаться безразличной: ни друзьям, ни врагам. Эллинка покраснела, подумав, что бедная Нитетис имела все основания ревновать.
- Как хорошо, что царевна еще так мала и не помнит матери, - тихо заметила Поликсена. - Тем более нужно позаботиться, чтобы она не узнала отца!
Артазостра кивнула.
- Ты совершенно права.
***
Уджагорресент получил назад свою царицу - ее останки, запечатанные в саркофаге и надежно законопаченные в трюме, почти не пострадали во время путешествия. Царский казначей специально приехал в морской порт, чтобы встретить корабли. Все четыре корабля его супруги вернулись.
Уджагорресент в знак печали был одет в синюю накидку и юбку, и его черные, словно эмалевые, глаза тоже были густо подведены синим. Голову египетский советник Дария теперь брил и покрывал синим полотняным чепцом-шлемом.
Он дожидался на пристани со своей свитой, неотрывно глядя на головной корабль с красно-белыми царскими флагами. Рабы с большим трудом, привязав к деревянным каткам, спустили по сходням красный гранитный саркофаг.
Лицо царского казначея было непроницаемо. Но тех, кто присмотрелся бы к нему, поразила бы сила его взгляда. Казалось, Уджагорресент хочет взглядом пронзить каменную крышку, сорвать с тела жены покровы, чтобы удостовериться, что там действительно она!
- Наконец, - тихо проговорил он, когда саркофаг подтащили близко и взмокшие рабы пали перед ним ниц. Уджагорресент склонился над “домом вечности” своей непокорной жены, прижался губами к священной надписи.
- Наконец, - прошептал жрец матери богов, закрыв глаза. - Ты вернулась в свою землю, ты упокоишься в своей гробнице.
Он поцеловал саркофаг.
- Я люблю тебя, сестра, и всегда любил. Наша любовь не прейдет.
Царский казначей выпрямился. С губ его не сходила улыбка, при виде которой слуг и даже испытанных воинов пробрала дрожь.
Уджагорресент снова посмотрел на корабль; и неожиданно перестал улыбаться.
- Где моя дочь? - спросил он.
Начальник воинов, сопровождавших Нитетис, некоторое время молчал; потом шагнул вперед. Он поклонился.
- Господин, царевна Ити-Тауи осталась в Милете. Ее забрала к себе царица Поликсена, и мы не могли отнять твою дочь силой. Мы молим тебя о прощении.
Уджагорресент выслушал воина без единого звука, без единого движения. Только гладкое лицо его стало пепельно-серым.
А потом вдруг царский казначей выхватил из-за кожаного пояса кинжал и с утробным ревом всадил его в обнаженную грудь воина, под защитный воротник. С коротким стоном тот бездыханным повалился к ногам Уджагорресента.
Остальные с криками отпрянули, видя, что случилось: но не посмели разбежаться, остались поодаль, все так же потупив глаза и низко склонив головы.
- Все убирайтесь! Прочь!.. - крикнул царский казначей. Он упал на колени, сдавив голову руками: на лице его были написаны крайняя растерянность и ярость.
