- Благодарю тебя, - ответила она. Обхватив египтянина за широкие плечи, она быстро поцеловала его в губы, опалив своим дыханием самое сердце. А потом торопливо ушла.
========== Глава 110 ==========
Лакония по-прежнему жила, получая мало вестей из большого мира, - хотя жила в постоянной готовности к обороне от этого большого мира. Для спартанцев, как и для афинян, главной угрозой стало возрастающее могущество персов. И у многих сынов Лаконии едва ли не больший гнев, чем сами персы, вызывали ионийцы и карийцы, сдавшиеся Ахеменидам почти без борьбы.
- Они заставили персов поверить, что все эллины подобны им! - неистовствовали геронты, члены совета, избиравшегося из старейших спартиатов.
Волна гнева перекатывалась от одной скамьи амфитеатра к другой.
Агорей, когда-то бывший тестем Ликандра, сына Архелая, молчал, поглаживая сухой мускулистой рукой пышную белую бороду.
- Дарий теперь нас всех считает такими же ничтожными трусами, как ионийцы! - воскликнул геронт, который сильнее всех негодовал.
Агорей нагнулся вперед, опираясь рукой о колено.
- Значит, нужно доказать, что мы не таковы, Адраст, - сказал он, впервые подав голос. - Ты можешь это сделать? И все мы, сейчас, - можем показать Дарию нашу силу и храбрость?..
Старейшины притихли, несколько сконфуженные. Хорошо было бранить ионийцев за много парасангов от них и от Дариева войска.
- Нужно решить, что мы будем делать, если Дарий зашлет послов и потребует у нас “земли и воды”, - сказал Адраст.
Геронты снова взволнованно и возмущенно зашумели.
- Это решится не на совете, - отозвался Агорей. Его спокойный голос легко перекрыл общий шум. - Принимать персидских послов будет царь!
- Царь только слуга своего народа, как и любой из нас! - выкрикнули с другого конца амфитеатра.
Агорей усмехнулся в бороду и промолчал. Сейчас старейшины впустую сотрясают воздух - что, впрочем, в глубине души понятно каждому из них: но старикам невыносимо ощущать свою бесполезность. А когда явятся персы с требованием “земли и воды”, что произойдет неизбежно, спартанцы будут действовать так, как подскажет им сердце и любовь к своему народу.
Но сердце часто ошибается, и любовь ошибается не реже…
Досидев до окончания совета, Агорей поднялся и пошел прочь, ни с кем не прощаясь. Спор о персах заставил его задуматься о дочери.
После недавней смерти жены геронт остался один. Трое его сыновей, разумеется, жили и ели в собрании мужчин, а внуки обучались в агеле; но Агорей вспоминал об Адмете, единственной и любимой дочери, гораздо чаще, чем о сыновьях. И, сказать по правде, Агорей и гордился ею больше. Ее колесница по-прежнему не знала себе равных в Спарте, несмотря на рождение троих детей!
Дочь геронта взяла второго мужа через два года после гибели Ликандра: в поклонниках у Адметы недостатка не было. Второй брак оказался тоже удачен. Хотя Агорей знал, что женщина всегда отдает первому мужчине больше, чем всем, кто приходит следом.
Адмета оказалась дома, а ее мужа не было. Впрочем, Агорей и не хотел его сейчас видеть.
Когда домашний раб доложил о госте, Адмета вышла к отцу с младшим сыном на руках. Спартанка была босая, в одном белом пеплосе; на лице, разумеется, никакой краски. Закон запрещал женщинам Лакедемона пользоваться такими уловками красоты, подобающими только блудным или изнеженным женам.
Но Адмета и не нуждалась в этом. Несмотря на то, что она выглядела на свои тридцать шесть лет, стремительная смелость ее манер, сила и стройность фигуры влекли к ней больше, чем все женские ухищрения.
Хозяйка поцеловала отца в загорелую морщинистую щеку и с гордой улыбкой показала ему внука.
- Совсем скоро встанет на ноги и побежит следом за братьями! - сказала Адмета.
Семидесятипятилетний геронт вздохнул.
- Встанет, вот только зачем!
Улыбка Адметы погасла. Дочь поправила черные волнистые волосы, которые по-прежнему носила распущенными: только несколько тонких косичек сворачивала узлом на затылке.
- Ты был на совете? Что там говорят?
Агорей только махнул рукой.
- Мне порою кажется, что я в шестьдесят лет стал афинянином, - с мрачной усмешкой сказал старик. - Болтаю и слушаю болтунов, насиживая себе мозоль пониже спины!
Дочь фыркнула.
- Хорошо, что женщинам нечего делать в герусии. Ты голоден? - тут же, без перехода, спросила Адмета. - У меня еще теплые лепешки и фиги.
Агорей покачал головой, с любовью глядя на дочь.
- Я бы только выпил воды.
Адмета провела отца в дом и усадила на скамью, а сама ушла. Агорей остался забавлять внука, в шутку пугая его: делал вид, будто хочет сбросить в ямку между раздвинутых колен, а ребенок только заливисто смеялся. У старика стало отрадно на сердце: он очень любил возиться с малышом.
Старший Кеней, - сын Адметы от первого мужа, того пришлого Ликандра, - уже давно был в школе, среднему начать агогэ* предстоит через год.
Агорей вздохнул. Славные дети, славное будущее - но что это будет значить в надвигающейся войне?
Тут явилась хозяйка. Адмета несла на подносе гидрию, пузатую ойнохойю с вином и две чаши.
