- Я решила, что негоже отцу подавать одну воду, будто мимохожему путнику, - смеясь, сказала дочь. - И подумала, что тоже хочу выпить с тобой!
Отказать ей было невозможно.
Адмета и Агорей выпили разбавленного вина, и старик начал расспрашивать дочь о том, как она живет. Но не успела она ответить, как появился ее муж Эвримах: высокий светловолосый человек очень мужественного, но вместе с тем приветливого вида. С хозяином был их с Адметой старший сын, шестилетний Гераклион.
Эвримах обрадовался тестю, и, увлекшись разговором и возней с внуками, Агорей задержался до позднего вечера.
Тогда дочь и ее муж пригласили главу семейства поужинать с ними и остаться на ночь: и геронт был только рад на эти короткие часы забыть о стариковском одиночестве и тягостных раздумьях, которые оно влекло за собой.
Утром Агорей проснулся уже после того, как муж дочери покинул дом. Адмета, заглянувшая в комнату к отцу, - единственную свободную комнату в доме, - весело приветствовала его и предложила с ней позавтракать. Агорей в этот раз отказался твердо.
- У тебя и так забот хватает! - сказал он.
А прогуляться на голодный желудок, перед завтраком, только полезно.
Обняв на прощанье Адмету и поцеловав младшего внука, Агорей надел плащ и вышел из дома. Однако далеко он не ушел.
Старик услышал шум на улице и приостановился. Несколько мужчин окружили чужеземца - юношу лет пятнадцати или даже моложе, сидевшего на гнедой лошади. Конь был едва жив от усталости, и всадник выглядел не лучше.
Гонец!.. Но почему совсем мальчик?
- Расступитесь! - крикнул Агорей. Дюжие спартанцы оглянулись на крик словно бы нехотя; но, узнав геронта, тут же подчинились и разошлись. Отец Адметы приблизился к гостю.
- Он прискакал со стороны Афин! - сообщили геронту.
- Кто ты? Афинянин? - спросил Агорей, вглядываясь в юношу.
Тот провел рукой по слипшимся темным волосам и выпрямился: казалось, под грязным хитоном можно пересчитать ребра.
- Я приехал издалека! Из Ионии, - ответил посланник: словно бы даже возмущенный тем, что мог быть принят за афинянина.
Спартанцы откликнулись ворчанием, надвинувшись ближе. Теперь со всех сторон на гостя были устремлены недобрые взгляды.
- Конечно, это иониец! Лошадь нисейская, и выговор у него как у перса!
Ионийский юноша покраснел, глядя на воина, который произнес это.
- Не будь мое послание столь важно, ты бы ответил за такие слова!
Это только распалило слушавших.
Нисейского коня схватили под уздцы; рассвирепевшие спартанцы готовы были стащить мальчика с лошади, и тому бы не поздоровилось. Но тут Агорей вступился за гостя снова: с немалым риском для себя старик втерся между молодыми воинами.
- Оставьте его!.. Он наш гость и, что еще важнее, посланник!
Юноша спешился, тяжело дыша, и покачнулся.
- Ты прибыл от ионийской царицы? - спросил его геронт.
Иониец помедлил, точно сомневался, как ответить; потом кивнул.
- Мне нужно говорить с вашим царем!
- У нас два царя. Который из них тебе нужен?*
Агорей улыбнулся, видя растерянность мальчика.
- А я член совета старейшин, и живу неподалеку отсюда. Может быть, ты сперва отдохнешь в моем доме?
Посланник засомневался, поглядев на мрачных лаконцев, теснившихся рядом.
- Но я должен…
- В самом деле, - раздался звонкий женский голос: все обернулись. Адмета, с развевающимися черными волосами, спешила на помощь отцу.
- Пусть ионийский посланник сперва отдохнет и даст отдых своему коню! А потом геронт, мой отец, сам отведет его к царю! - воскликнула она.
Спартанцы хмуро переглянулись. Но, видя согласие и одобрение Агорея, дали дорогу ему и юному ионийцу. Все трое, отец с дочерью и приезжий юноша, направились прочь.
- Я держу коней вроде твоего. Меня не очень-то жалуют за это, - сказала Адмета вестнику. Она предложила мальчику свою крепкую руку, на которую тот после небольшого колебания оперся.
Разумеется, Адмета захотела отвести посланника ионийской царицы к себе и расспросить его: и Агорей нисколько не возражал. Наоборот, его восхитила смекалка дочери; и так же, как ее, геронта все сильнее разбирало тревожное любопытство.
К счастью, до дома Адметы было рукой подать. Хозяйка сразу же препоручила заморенного гнедого своему конюху, а сама повела юношу в дом. Предложила сесть.
- Сейчас принесу тебе воды, - сказала она.
Пока дочери не было, Агорей присел на лавку рядом с ионийцем.
- Ты очень молод. Почему же ваша царица назначила посланником тебя? - спросил геронт.
- Не царица, - голос юноши охрип: он наглотался дорожной пыли. Гость прокашлялся. - Меня послал сын царицы, Никострат!
Агорей был поражен.
- Сколько же ему лет? И чего царевич хочет от Спарты?
Тут явилась Адмета. Она несла большой сосуд воды и чашу.
Юноша с жадностью напился, налив себе из кувшина, а потом оплеснул лицо и шею из этого же сосуда, проливая воду на свой хитон и на глиняный пол.
- Благодарю, госпожа, - сказал он.
Адмета улыбнулась и кивнула. Но теперь она вглядывалась в юного ионийца таким же острым, беспощадным взглядом, как отец.
- Кто послал тебя к нам и зачем? - спросила спартанка.
